Так обстояли дела, когда их величества Александр, Вильгельм и Джон[21] собрали большой совет, на котором постановили обратиться к Колочуну[22] и действовать дальше сообразно его указаниям. Для сего избрали депутацию в количестве ста одного человека и назначили день, когда она отправится в Башню всех народов, – 9 июня. Утром указанного дня депутация проследовала в башню, и теперь весь город в тревожном безмолвии ждал, что скажет великий патриарх.
По прошествии четырех томительных часов бронзовые ворота с северной стороны распахнулись, и посланцы вышли из башни. Их тут же обступила многотысячная толпа: люди спрашивали, какой ответ дал Колочун. Однако посланцы не ответили, но с лицами, на коих было написано глубочайшее отчаяние, проследовали в Ратушу, где заседали короли и знать. Когда они вошли, Александр встал и спросил:
– Господа, что повелел наш отец? Говорите, а мы поспешим исполнить его волю.
Мрачун[23] – а именно он возглавлял депутацию – выступил вперед.
– Боюсь, – ответствовал он, – что час разрушения нашего города близок. Мы искали великого Колочуна в его храме, но он тоже исчез. Сияющий вкруг него свет угас, трон и святилище пусты, а мы воистину остались без попечения.
Наступила тишина. Всех объял ужас. Александр с обреченным видом скрестил руки на груди. Вильгельм сурово наморщил лоб, а Джон машинально схватился за висевшую на его боку шпагу. Молчание, впрочем, длилось недолго. Три монарха разом встали и, попросив членов совета разойтись, прошествовали в парламент.
Здесь по их велению была оглашена сокрушительная весть, доставленная посланцами. В парламенте она произвела то же действие, что и в совете. Всех охватил леденящий ужас и чувство оставленности.
Когда первое ужасное впечатление немного улеглось, несколько членов палаты встали и заговорили о том, как предотвратить бунт, который может начаться, едва весть о случившемся достигнет простонародья. Однако все сказанное было настолько жалко и расплывчато, что общего решения принять так и не удалось. Покуда шли прения, далекие крики, за которыми последовал звук ружейной пальбы, возвестили, что обсуждаемые меры запоздали: беда уже случилась. За три часа было отпечатано и продано двадцать тысяч внеочередных экземпляров столичной газеты с репортажем о случившемся. Как обычно, в первые минуты воцарилось отчаяние, однако вскоре его сменили ярость и подозрение.
Крестьяне, возглавляемые честолюбивыми вожаками: Фордыбаком, Недом Лори[24] и другими, объявили, что исчезновение Колочуна – ложь, призванная отвлечь их от главного, то есть от замышляемого властями убийства Шельмы. Они были убеждены, что он заточен в подземельях Башни всех народов. Огромная толпа свирепых вооруженных людей собралась вкруг нее и по команде вожаков построилась в ряды, шеренги, батальоны и прочее со сноровкой отлично вымуштрованной армии. Фордыбак расхаживал перед этими боевыми порядками и с грубым красноречием, призванным найти отклик в простых сердцах, убеждал их стоять насмерть, не страшась ни солдат, ни демонов. Бунтовщики отвечали ему громкими возгласами: они-де только и ждали, что сегодняшнего дня, и уж теперь-то порвут всех красномундирников на атомы.
– Браво! Коли так, мои храбрецы, – вскричал Фордыбак, – к северным воротам! Посмотрим, устоят ли они перед вашими дубинками! Скоро мы его вызволим!
С дружным ревом толпа хлынула к указанному месту и принялась выламывать бронзовые ворота. Те стонали и дрожали под натиском множества людей, но не поддавались. Тут кто-то с дальнего края толпы крикнул, что приближаются солдаты. «Пусть идут! Нам они не страшны!» – проревела разом тысяча голосов.