– Кто вы и что вы? – спросил Фредерик.
– Я пленница, – ответил голос, – и если вы смертные, небом заклинаю, избавьте меня от власти злого джинна, который похитил меня из моего отечества и держит в этой темной уединенной пещере.
Мы отступили на несколько шагов от скалы и попытались разглядеть какое-либо отверстие или дыру. Ни малейшей неровности, ни трещины не различалось, однако, на гладкой стене возвышавшегося над нами мощного обрыва.
– Госпожа, – вопросил я, – по какому признаку узнаем мы скалу, в которой вы заключены?
– Вы меня не видите? – молвила она. – Я гляжу на вас через широкую щель в устье пещеры, которое завалено камнем.
– Здесь колдовство, – сказал Фредерик.
Не успел он договорить, как облик скалы изменился полностью. Она стала грубой и неровной, а с одной стороны широко зияло отверстие пещеры. Его загораживал огромный камень, но, пока мы гадали, как удалить это весомое препятствие, он внезапно сам выпал наружу, словно от толчка незримой руки, и с грохотом покатился вниз. Фредерик протянул мне свой мушкет и сказал:
– Стой здесь, Артур, пока я узнаю, что за сокровище прячется в этой мрачной шкатулке.
Скала не была неприступной, так что я не стал предлагать ему помощь. Вскорости он вернулся с дамой, чья красота превосходила все виденное мною как до, так и после. Она являла образец роскошной смуглой прелести, грациозного величия, свойственного уроженкам более солнечных широт, чем те, где располагается Британия. Дама пылко выражала благодарность своему отважному освободителю, а тот, как я отметил, вполне осознавал драгоценность этих изъявлений.
– Прекрасная дама, – молвил принц, – желаете ли вы отправиться со мною в мой лагерь, или есть какая-нибудь часть Африки, куда я мог бы вас сопровождать?
– Я пойду с вами, – ответила она, – и поспешим удалиться, ибо вечер близок, а на закате джинн непременно возвращается. Если он обнаружит вас… О, я трепещу при мысли, что может воспоследовать!
Мы вернулись в лагерь незадолго до полуночи. Твой отец приказал немедленно раскинуть шатер для дамы и распорядился приставить к ней для услуг шесть африканок, плененных в последней схватке.
Несколько часов все было тихо. Солдаты, разбуженные нашим появлением, вскоре вернулись к заслуженному отдыху, и каждый погрузился в забвение сна. И вдруг ужасающий рев, подобный которому могла бы издать труба, призывающая на Страшный суд, сотряс небо и землю. Все выскочили из постелей и бросились наружу. Мы увидели парящий над нашим лагерем огромный бесформенный образ, окруженный призрачным красным свечением, изрыгающий пламя из того места, где можно было предположить рот.
– Это джинн, – в ужасе вскричала дама, тоже пробудившаяся ото сна, и лишилась чувств.
Фредерик подхватил ее, вручил заботам прислужниц и приказал отнести обратно в шатер.
– Самонадеянный смертный, – вскричал джинн, – прими кару за воровство!
Едва он произнес – вернее, провыл – эти слова, как могучий меч сверкнул в ясном лунном сиянии. Чудовище трижды очертило им круг над своей головой, и каждый взмах сопровождался шумом, подобным смерчу. И вот, вскинув руку, он приготовился вычеркнуть твоего отца из числа живущих. В этот леденящий душу миг послышался голос, громкий и отчетливый, но нежный и сладостный:
– Дахнаш, Дахнаш[31], троном Соломона повелеваю тебе исчезнуть!
Трижды прозвучало заклинание, и наконец гнусный джинн скрылся из виду. На его месте возникло видение женщины небывалой красоты и великолепия. Она устремилась вниз, к земле, и остановилась перед твоим отцом.
– Я Маймуна, – сказала она, – великая фея. При самой вашей высадке на берегах сего обширного материка по воле четырех наших Владык я взяла вас под свое покровительство и защиту. При моем содействии вы неизменно побеждали, вы избегли бесчисленных опасностей, подстерегающих вас на каждом шагу. Весь день я следила за вами в зачарованной Долине страхов, куда доселе не ступала нога смертного и не ступит впредь. Я расколдовала пещеру, где томилась жертва, и отвалила камень. Я помогла тебе взобраться на скалу и спуститься вместе с пленницей и ныне вручаю тебе ее, освобожденную, в супруги.
31
В «Повести о царе Шахрамате, сыне его Камар-аз-Замане и царевне Будур» из «Тысячи и одной ночи» ифрит Дахнаш и ифритка Маймуна перенесли Будур на ложе Камар-аз-Замана, чтобы сравнить их красоту. Маймуна превратилась в блоху и укусила царевича в шею, чтобы разбудить. Тогда Дахнаш тоже превратился в блоху и укусил царевну в губу, чтобы и она проснулась и увидела принца.