— Бяша, а ты снежинки сделала?
— Да, папа! — девочка уже держала наготове блескучие снежинки, вырезанные из шоколадной фольги. — Надо вот сюда, сюда и ещё сюда и сюда!
— Верно говоришь!
В сенях раздались голоса, бухнула дверь, впустив в жилое тепло облачко пара, и в избу ввалились Охчен с Илюшкой.
— Ой, шибко сильный мороз будет, однако! — Илюшка, скидывая на ходу медвежий тулупчик, прошествовал на кухню. — Сех с праздником, однако!
— Да погоди ты, леший, рано ж ещё!
— Где же рано? Солнце садись совсем, однако. Первая звезда скоро! Все за столом должны сидеть, да!
Приготовления к празднику подходили к концу. Закончив копошение на кухне, Варвара и Асикай уже выставляли на стол блюда с яствами, Илюшка, по обыкновению, принялся помогать, к процессу немедленно подключилась Бяшка. Охчен у печи щепал лучину, подкидывал в огонь смолистые поленья, Иван Иваныч расставлял по углам и мебели толстые восковые свечи, специально сберегаемые ради подобных случаев — в общем, дела хватало всем.
— Ну, вроде ничего не забыли… — Варвара Кузьминишна хозяйским глазом окинула стол. — Помолиться надо…
— Погоди, погоди, мать! — вмешался Полежаев. — Подарки сперва!
— О! И верно! Совсем старая стала, запамятовала, — Варвара рассмеялась, блестя крепкими белыми зубами.
Подарки, между делом в предпраздничной суматохе подкинутые под свежеустановленную ёлку, были заботливо завёрнуты — который в холстину, а который и в полотенце-рушник. На каждом лежала сверху картонка с надписью: «Варвара» «Бяша» и так далее, сообразно будущему владельцу.
— Ва! — Охчен рассматривал новые торбасы, вышитые бисером. — О! И шапка ишо! И ножик здоровый какой! Спасибо!
— Хе! — глаза Илюшки, вертевшего в руках новенькую тульскую двустволку, блестели, как у пацанёнка. — От спасибо! А то сё время: «Охчен, дай дробовика! Вана Ваныч, дай ружжо!» А Вана Ваныч кто знай, может давай, может не давай…
Все рассмеялись.
— Илюшка, так есть же у тебя свой дробовик, — Асикай рассматривала свой подарок — нарядную рубашку и юбку.
— Какой то ружжо, баловство, однако! Пока порох сыпай, пока пыжи толкай, пока пистоны ставляй — самая ленивая глухарь улетит, однако!
Все опять рассмеялись.
— Мой дед вот совсем старый ружжо имел, который с кремень вместо пистон ишо, — продолжил тунгус, располагаясь на лавке поближе к угощению, — как-то пошёл на медведя, да. Один пошёл — жадный был, шкура-мясо дели ни с кем не хотел. Нашёл берлога, однако, собаки лаяй, медведь вылезай, сё как надо… Дед целься-целься! Ба! Нету стреляй. А ствол-то один, однако, другой нету. Ну, дед и говори медведю — полезай назад берлога, поспи ишо, пошутил я…
Все снова расхохотались.
— А дальше?
— Дальше… — тунгус вздохнул и закончил бесхитростно. — Медведь реши, раз такой случай, сперва покушай маленько. И покушал. Ружжо потом мой отец находи, да, и торбасы ишо.
— Мда… — Полежаев потеребил бороду. — Умеешь ты, Илюша, весёлые истории рассказывать. Аккурат к рождественскому столу.
— Па… ма… это мне?
Бяша держала в руках свой подарок, развернув. Вязаный свитер плотной двойной вязки, и такие же штаны, узкие и длинные, с расчётом чтобы плотно облегать ноги. К костюмчику прилагались оригинального вида меховые сапожки, заботливо истачанные Охченом — голенища не переходили в ступню, а заканчивались толстыми круглыми подошвами, вдобавок снабжёнными подковками для пущей износостойкости. Иван Иваныч улыбнулся, вспомнив, как он тайно от всех точил напильником прочную стальную пластину и потом сверлил ручной дрелью дырочки под ухнали[4] — ибо подковок козьего размера ни один кузнец, естественно, сроду не делал.
— А это что?
Последняя вещь в комплекте являла собой меховую шапочку, скорее даже мешочек с тремя дырками — пара для глаз и третье отверстие для рта.
— А это уже Асикай постаралась, — улыбнулась Варвара. — Чтобы тебе не холодно было зимой на двор выходить.
— Воротник делай вот так, — тунгуска изобразила руками, как запахивают меховой воротник, — и совсем легко дыши будет. Тепло, да.
— Спасибо…
Девочка вдруг повернулась и ринулась в другую комнату.
— Бяша! Бяшенька! — переполошилась Варвара, кидаясь следом.
Раздался громкий, вибрирующий рёв, охватывающий все три октавы.