— Перри, ты хорошо переносишь пчелиные укусы?
— Нет. С пчелами я справляюсь. Они меня не жалят, но мою тетку доводили чуть ли не до безумия. Бедная, она так никогда и не порадовалась своему саду по-настоящему. Они ее жалили, и она раздувалась, как воздушный шарик. Грустно, ведь она так любила этот сад, но так мало получала от него удовольствия.
— Тогда почему она держала пчел?
— Она не держала. Их держал один ее сосед.
— Но ведь это не по обычаю… Забудь. Я спросила тебя о пчелиных укусах потому, что пчелы больше не жалят.
Перри хлопнул ладонью по лбу и изобразил притворную агонию.
— Хватит, женщина, хватит! Больше ни слова! Все. Остановись. И еще кое-что. Ответь мне на этот вопрос, чтобы я умер счастливым. У арбузов есть семечки?
— А что, раньше были?
Перри подшагнул к краю бассейна, принял позу оратора и продекламировал:
— Прощай, о скорбный мир. Папа склеивает ласты! Sic semper[6] семян — он зажал нос большим и указательным пальцами, зажмурился и спрыгнул в бассейн солдатиком. Он всплыл, отфыркиваясь, и обнаружил, что Диана, истерически смеясь, утирает слезы.
— Перри! Ну, ты и клоун! Прекрати!
— Поведай же мне, мрачная птица, а в ежевике все еще есть косточки? — торжественно спросил Перри.
Диана сдержала смех.
— В ежевике есть косточки, дуралей.
— Лишь это я хотел узнать. — Голова Перри исчезла, и он принялся убедительно изображать утопающего, издавая булькающие звуки. Диана нырнула в бассейн, догнала Перри на дне и принялась его энергично щекотать. Они всплыли вместе. Перри кашлял и фыркал.
— Вредная девчонка, я из-за тебя чуть не задохнулся.
— Прости. — Она снова захихикала.
Несколько минут спустя Перри лежал на боку, обсыхая, и наблюдал за Дианой, оставшейся в бассейне. Она лежала на спине, над водой оставалось лишь ее лицо и изгибы грудей. Волосы расплылись нимбом вокруг головы.
Теплое солнце прогрело тела молодых людей, навеяло вялость и умиротворение. Перри отщелкнул камешек в бассейн. Камешек плюхнулся в воду и брызнул Диане на лицо. Она повернулась на бок, двумя легкими движениями достигла края бассейна и положила руки на край.
— Ты голоден, дружок?
— Вот ты спросила, и я сразу понял, что чего-то не хватает.
— Тогда давай поедим. Нет, не вставай. Мы поедим здесь. Все уже готово.
Диана вернулась с груженым подносом размером с нее саму.
— Перри, перебирайся в тень. У тебя нет моего загара, и мне не хотелось бы, чтобы ты сгорел.
Минут сорок пять спустя Диана зашевелилась, прервав обеденную спячку.
— Прежде чем ты вернешься к учебе, я хочу, чтобы с тебя сняли мерку для кое-какой одежды.
Перри выглядел удивленным.
— Одежды, постой, у меня сложилось впечатление, что в ней нет необходимости.
Диана озадаченно посмотрела на него:
— Ты не можешь вечно сидеть дома, Перри. А снаружи холодно. На завтра у меня запланирован пикничок, но сначала понадобится добыть для тебя теплую одежду. И заодно ты можешь заказать другие вещи, которые тебе понадобятся.
— Смелей, Макдуф!
Диана набрала комбинацию на телевиде. На экране возник господин семитского вида. Он потер руки и улыбнулся.
— А, мадам, могу я быть вам полезен?
— Благодарю, вот мой друг, ему нужны костюмы. Прежде всего, костюм для снежной и очень снежной погоды, и еще кое-что.
— А, превосходно. У нас есть новые модели, невероятно эффектные и о-очень практичные к тому же. А теперь не попросите ли вы своего друга занять положение?
Диана подтолкнула Перри поближе к телевиду и развернула к нему экран. Семитский господин был вне себя от удовольствия.
— А, да. Красивая фигура. Одно удовольствие шить для человека, которому одежда пойдет. Минуту. Дайте подумать. Точно! Я создам для него новую модель. С такими пропорциями плеч и длиной ног.
Диана перебила его:
— Не сегодня, спасибо. Возможно, в другой раз.
— Мадам, я ведь художник, а не бизнесмен.
Губы Дианы едва шевелились.
— Не позволь ему себя одурачить, Перри. Художник он лишь на одну часть, а на три части бизнесмен.
— Нет, — продолжила она, обращаясь к телевиду, — одежда нужна нам сегодня. Пожалуйста, используйте стандартную модель.