— Я слышала о вашем госпитале от знакомого врача — того, который написал рекомендацию. Его рассказ меня заинтересовал, к тому же я хочу быть полезной там, где я буду нужна больше всего. Я готова делать все, что мне поручат. Выносить судна, хирургические тазики… В общем, согласна на все.
— Вы умеете водить машину?
— Пока нет, — сконфуженно ответила Аннабелл. Ее всегда возил шофер. — Но могу научиться.
— Вы приняты, — просто сказала молодая англичанка. Письмо сделало свое дело; медсестра понимала, что перед ней не новичок. Аннабелл облегченно вздохнула — ее волнения остались позади. Значит, не напрасно она совершила долгое и опасное плавание. — Отделение С. С сегодняшнего дня, с тринадцати ноль-ноль. В вашем распоряжении всего двадцать минут.
— А форма мне понадобится? — поинтересовалась Аннабелл. — У меня с собой есть сестринский фартук.
— Отлично! Ничего другого не нужно, — ответила женщина. А потом спохватилась: — У вас есть ордер на жилье?
— Пока нет. Я могу спать где угодно. Даже на полу, если нужно.
— Не вздумайте кому-нибудь сказать об этом, — предупредила ее англичанка, — иначе вас поймают на слове. Коек у нас не хватает, поэтому желающих занять вашу будет предостаточно. Мы — люди неприхотливые и обычно спим на кроватях тех, кто работает в другую смену. Осталось несколько коек в старых кельях, а в монастыре есть общая спальня, но она переполнена. На вашем месте я бы согласилась на келью или поискала напарницу. Наведите справки. Кто-нибудь наверняка согласится.
Сестра сказала ей, куда идти, и еще не пришедшая в себя Аннабелл пошла искать Жан-Люка. Миссия завершилась успешно, ее приняли! Жан-Люк стоял рядом со своим грузовичком, Аннабелл сразу увидела его. Поскольку средств транспорта катастрофически не хватало, бедняга не решался отойти от грузовичка, опасаясь, что его могут реквизировать и превратить в карету «Скорой помощи».
— Вы остаетесь? — понял он, увидев улыбавшуюся девушку.
— Да, меня взяли, — с облегчением ответила она. — Моя работа начнется через двадцать минут, а мне еще нужно найти жилье.
Она достала из кузова свои чемоданы и стряхнула с них птичьи перья. Жан-Люк предложил помочь ей, но Аннабелл решила, что справится сама. Она поблагодарила шофера. Расплатилась она с ним еще утром. Жан-Люк обнял Аннабелл, пожелал ей счастья и уехал.
Аннабелл взяла чемоданы и поспешила к старинному зданию, в котором находились кельи. Помещение было темным, кельи, тянувшиеся рядами, — маленькими, сырыми, покрытыми плесенью и очень неудобными. На полу каждой лежали комковатый матрас и одеяло; простыни имелись лишь в нескольких кельях. Аннабелл поняла, что их принесли с собой женщины, которые тут жили прежде. На пятьдесят комнатушек приходилась одна общая ванная, но в кельях был водопровод. Местные монахини, похоже, жили нероскошно — что в тринадцатом веке, что позже. Аббатство купили у ордена, которому оно принадлежало, еще в конце прошлого века; когда Элси Инглис превратила поместье Руамон в госпиталь, у него уже был частный владелец. Это старинное здание находилось не в самом лучшем состоянии, но для госпиталя вполне подходило.
Пока Аннабелл осматривалась, из кельи вышла молодая женщина в форме медсестры. Это была типичная англичанка — высокая, худая, бледная и темноволосая. Увидев новенькую, она приветливо улыбнулась — девушка показалась ей симпатичной.
— Да уж, это не «Клариджез»[3], — сказала англичанка. Произношение у нее было безупречным, что говорило о ее высоком социальном статусе. Обе девушки правильно оценили друг друга, но не стали хвастаться своей голубой кровью. Они приехали сюда работать, их происхождение не имело здесь никакого значения. — Догадываюсь, что вы ищете комнату. Меня зовут Эдвина Сассекс, — представилась она. — Вы знаете свою смену? — Аннабелл назвала ей свое имя и ответила, что еще не знает.
— Я пока не знаю, какую работу мне поручат. Через десять минут я должна подойти в отделение С.
— Это одно из хирургических. Вы не брезгливы?
Аннабелл покачала головой.
Эдвина сказала, что делит свою келью с двумя другими девушками, и показала ей соседнее помещение. Девушка, которая там жила, уехала накануне, потому что у нее заболела мать. Никто из них не забрался так далеко от дома, как Аннабелл. При необходимости англичанки могли съездить на родину и вернуться. Пересекать Ла-Манш в последнее время тоже было опасно, но далеко не так, как совершать плавание по Атлантическому океану. Аннабелл сказала, что только вчера прибыла из Штатов.
— Вы молодец, — с восхищением сказала Эдвина.
3
Одна из самых известных лондонских гостиниц, расположенная в аристократическом районе Мейфэр.