…Распущены национальные советы, городская дума, закрыто управление градоначальства, приостановлено издание пяти наиболее злостных газет. Отвергнуто домогательство дашнакцаканов и правых эсеров разделить с ними власть. Двадцать пятого апреля вечером радиограмма:
«ВСЕМ СОВЕТАМ КАВКАЗА И РОССИИ!
Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов Бакинского района, выразивший полное доверие Комитету Революционной обороны, находит необходимым, ввиду затяжного характера войны, заменить этот боевой временный политический орган более постоянным и представительным… Правительственная власть со времени сего уведомления принадлежит Коллегии Комиссаров в составе нижепоименованных лиц…»
Заботами секретаря Коллегии, члена Кавказского краевого комитета большевиков Николая Кузнецова список «нижепоименованных лиц» отпечатан на трех равногосударственных языках Бакинской Коммуны. Листки всех цветов — уж какая нашлась бумага — озаглавлены
«НАШИ НАРОДНЫЕ КОМИССАРЫ:
Товарищи Степан Шаумян, Нариман Нариманов, Алеша Джапаридзе, Надежда Колесникова, Иван Фиолетов, Григорий Корганов, Арташес Каринян…»[59]
Доходчиво обозначено, кто есть кто в архиделикатных сплетениях бакинской действительности. Фиолетов, Корганов, Каринян менее известны, о них стоит рассказать пообстоятельнее.
«Иван Фиолетов, из первых организаторов союза нефтепромышленных рабочих, в последнее время его председатель. На промыслы в Балаханах привезен отцом-сезонником из деревни Тугулуково Борисоглебского уезда Тамбовской губернии…»
Прошел, следовательно, все круги балаханского ада. С девятьсот четвертого года, со знаменитой политической забастовки, в «черных списках». Четыре или пять раз его арестовывали — в Баку, Грозном, на острове Челекен, снова в Баку. Ссылали на Дальний Север и в забытые богом и людьми стойбища якутов. Результат одинаковый. Чуть-чуть осмотрится, поднакопит продуктов, если посчастливится, раздобудет подходящий «вид на жительство», ну и в обратный путь, всего желательнее на Апшерон.
Как-то Фиолетов дольше обычного отсутствовал в Баку, потом виновато оправдывался: «Надумал сдать экстерном за гимназию. Готовился». «Главные предметы сдал на «4» и «5». А на экзамене по закону божьему непоправимо провалился. Первый над собой посмеивался: «Господь бог наказал за грехи тяжкие…»
Весною шестнадцатого года, когда самые влиятельные бакинские большевики оказались в тюрьме на Баиловском мысу, Иван Фиолетов впервые жаловался на судьбу: «Все за решеткой, я один на воле. Совсем не по-товарищески». Единственно, на что согласился, — не ночевать в Белом городе. На промыслах, на виду у рабочих, в ту пору беспокоиться почти не приходилось. Филеры знали: за своего Ивана Тимофеевича промысловый люд спуску не даст. Чуть что, швырнут в яму с сырой нефтью…
Со временем о Фиолетове — душе-человеке — скажет Серго Орджоникидзе: «Рабочий вождь, гордость бакинского пролетариата!»
Возвращаясь к Коллегии Комиссаров…
«Григорий Корганов, председатель Военно-революционного комитета Кавказско-турецкого фронта, руководитель боевых операций марта — апреля».
Гимназия в грузинском городе Кутаисе, та самая, где учился Владимир Маяковский. Первые неприятности с жандармским управлением. Доверительная рекомендация отцу — военному чиновнику: «Позаботьтесь, чтобы юноша выбыл в неизвестном направлении».
Тифлис… Баку. Здесь все сложится наилучшим образом. Хотя, на взгляд Григория, в кругу революционеров силы его оценивают недостаточно справедливо. Новички всегда нетерпеливы. Они рвутся на штурм вершин, а наставники придирчиво долго тренируют в долинах и в легкодоступных горах… Поддержка от Алеши Джапаридзе. По его совету в девятьсот шестом году ученик второй мужской гимназии Корганов принят в РСДРП (большевиков). Судьба надежно определена. Что будет подтверждено, когда жизнь их вторично сведет.
Летом шестнадцатого года в бойком торговом городе Трапезунде — ближние тылы Кавказской армии. По всяким надобностям с позиций наезжают офицеры, из соседнего Батума — провиантские чиновники, негоцианты, дамы. На извилистых, узких улицах, на набережной толчея. Высмотреть нужного человека, тем более если абсолютно не подозреваешь, как он выглядит, — задача чрезмерная даже для артиллерийского наблюдателя поручика Григория Корганова. А вчера нарочный все твердил: «Я ему вопрос: «Какие приметы прикажете назвать?» Человек отвечает: «Он сам обязан меня узнать!»
59
Немного позже были назначены еще два народных комиссара: Руководитель партии «Экинчи» — мусульман — левых эсеров, большой друг России Мир-Гасан Везиров и Яков Зевин — член РСДРП с 1904 года, слушатель партийной школы в Лонжюмо, созданной Лениным, делегат Пражской конференции.