Ты б видел, как он раздухарился, прям смерть всему. Ну и я не сдержалась, слово за слово и пошло-поехало. Завелась, даже не знаю почему, видно индуцировалась злобой от этого ходячего мешка с дерьмом. Сцепилась с ним, аж тырса полетела! В общем, зарядила ему чижа паленого. Поднялся такой хай, полный бенц, он трясется весь жидким холодцом, думала, его сейчас кондрашка схватит, верещит по-бабьи: «Я тебя не за тунеядство, а за антисоветскую деятельность посажу!» А какая у меня деятельность? Только и всего, не хочу работать. Не могу я на них работать, понимаешь?
– Понимаю, кость у тебя белая, а работа, черная, – с насмешкой отвечаю я.
Пусть лучше на меня рассердится, только бы не плакала, не могу я видеть ее слез. При всем своем косном однообразии любой труд интересней безделья, он заполняет пустоту жизни. Действительно, в работе ради пропитания нет ничего созидательного, она убивает радость жизни. Но, есть же интересные работы, например, работа врача. Просто ей лень подыскать себе работу по душе.
– Не хочешь работать, иди учиться. Поступай в наш институт, я помогу тебе подготовиться к вступительным экзаменам. Я уверен, у нас получиться, ты только представь себе, как будет классно! Мы будем вместе учиться, станем врачами, поедем работать в Африку, как Альберт Швейцер или там… Как доктор Айболит. Мы с тобой увидим разные страны, нам столько надо успеть. Врачебное дело, это настоящее дело, мы будем лечить людей, мы сделаем этот мир лучше! Хоть немного лучше. А ничего не делать скучно, я бы так не смог.
Мне не хотелось думать, что Ли устраивает ее бездумное времяпрепровождение и в жизни ей нужны только развлечения. Просто она пока не нашла, куда себя применить, но без сомнения, она готова к серьезному делу, которому стоит посвятить свою жизнь. Я ощущал в себе фантастический избыток сил, весь мир лежал у моих ног, и не было преград, которые мне не под силу одолеть.
– Ты, Андрей Васильевич, наивен, как дитя, путаешь красное с кислым. У вас еще хуже, неужели не знаешь? Закончить ВУЗ все равно, что подписаться за их падлючий режим, чтобы они потом всю жизнь тебя держали за тухес[18] своим никчемным дипломом, чтобы какая-то мразь, за тебя решала, работать тебе по любимой специальности или заткнуть тобой какую-нибудь дыру, где не хватает врачей. Да в жизни такого не бывать! – Ли с негодованием топнула ногой.
Никогда не видел ее такой разгневанной.
– Я объясню тебе научно-популярно, ведь не сама работа меня достает, справлюсь с любой, проверено. Но стоит у меня поперек горла их постоянная дрессировка на политинформациях, производственных и партийных собраниях, где только и делают, что призывают всех лучше трудиться на благо светлого будущего, завывают на разные голоса об одном и том же, толкут воду в ступе, переливают из решета в сито.
А попробуй не пойди на их открытое добровольно-принудительное партсобрание, тебя тут же мордой в дуст! Сбегутся их подхалимы, соберется комсомольское бюро, местком, партком, вызовут тебя и начнут тереть на мелкой терке, отчитывать да порицать, вопьется в тебя вся эта лицемерная сволочь во главе с парторгом, комсоргом и председателем местного комитета и давай из тебя жилы тянуть. Та ну их всех к бесам! Вспоминать не хочу все их проработки да чтения морали, как они мне все остопиздели!
А какова цена их морали, если каждое слово у них расходится с делом, лишь бы пролезть к какой-нибудь должности, поближе к дармовому корыту. Знал бы ты, каких я только не встречала среди них умельцев произносить слова и по ним карабкаться, все, в общем, и ничего конкретного. Хотя нет, конкретно эти мозгоебы долдонят всегда одно и то же: «Надо работать, работать и еще раз работать, как завещал нам великий Ленин». Или: «Ты должна строить светлое завтра, идти в ногу с народом, плечом к плечу, единой толпой, а не выбиваться из строя». Своими лозунгами они засерают мозги для того, чтобы покрепче прикандалить человека к работе, чтоб у него времени свободного не оставалось, а то он начнет думать и поймет, что весь их трындёж это брехня чистой воды и расхерачит их балаган к ебеням!
Эти паразиты сами ничего не производят, живут на шее у народа, и как хозяева распоряжаются нашей жизнью, указывают, что мы должны делать, что говорить и даже что мы должны думать. При этом все тужатся доказать, что они живут так же, как и мы, а на самом деле, все работают на них почти задаром. А они все жужжат нам в уши: «Все люди братья» и поделились они с нами по-братски: мы много работаем, а они вкусно едят. У них есть все, а у нас, «все остальное»! ‒ ей не хватило воздуха, она тяжело вдохнула, сдерживая негодование.