– У кролика есть очень вкусное мясо. Из ушей и лапок кролика варят клей. Кролик, вообще, полезное животное, приносит пользу. А если содрать с него шкуру, из нее можно сделать разные полезные вещи.
В передней раздался требовательный звонок, выждав некоторое время, Алькема пошла отворять. Глядя на то, как она передвигается, создавалось впечатление, будто она плавает под водой.
– Тебе, наверно, скучно? – сочувственно улыбнулась Ли.
– Нет. Не очень… Смотрю телевизор, интересная передача.
– Сейчас пойдем. Невежливо, отведав угощение, сразу же уходить.
– Уйдем, когда скажешь. Сегодня мне некуда спешить, – демонстрирую покладистость я.
По всему видно, что для Ли эта встреча имеет важное значение и она хочет произвести благоприятное впечатление. Что же касается соблюдения норм этикета, то это явно не ее. Если Ли что-то не нравилось, ее и вчетвером было не удержать, невзирая на все правила хорошего тона.
В комнату с победоносным видом вплыла Алькема. Следом за ней, уверено ступая, вошла болезненно худая девушка в брючном костюме из черного бархата, алом шелковом батнике и в мужском галстуке темно-пурпурного колера. Впечатляющий прикид. Я ее узнал. Ли познакомила меня с ней в баре «Весна», ее зовут Галя по прозвищу Королева. В первую нашу встречу мы сразу не понравились друг другу. От нее веяло какой-то особой, непонятной для меня порочностью. Со временем я убедился, что это была совсем неоднозначная, хитро устроенная особа.
Меня тогда удивило это худющее до неправдоподобия существо с острыми, как у грызуна зубами. У нее были черные волосы с модной стрижкой «паж», присмотревшись, я увидел, что это синтетический парик. Все остальное в ней тоже было какое-то не свое, словно у кого-то позаимствованное. Одно в ней было по-настоящему замечательно, это блестящие, едва ли ни сияющие, болотного цвета глаза с нарисованными над ними бровями. Они казались огромными на бледном лице. Наверное, от того, что они были лишены ресниц. Я видел такие «лысые глаза» у детей, перенесших рентгеновское облучение.
Галя с ликующей радостью обняла Ли и неожиданно поцеловала в губы, крепко, в засос, при этом незаметно погладила ее грудь. Я видел, как Ли сомлела, мне знакомо было это ее состояние. С видимым усилием Ли освободилась из ее объятий и стала вытирать платком размазанную по губам помаду. А Галя, бегая глазами, затараторила:
– Что вы пьете? Коктейль? Да?! А, как называется? ‒ сразу несколько вопросов означали, что не надо отвечать ни на один, но я ответил:
– Название простое: «Б-52», – со значением сказал я. – Стратегический бомбардировщик, бомбовая нагрузка двадцать семь тонн. Аttention please[41], ключ на взлет, взлетаем. Это относится к вам, медам, ‒ от винта!..
Я выразительно посмотрел на нее и пригубил коктейль. Этим взглядом я пользовался, когда старался выразить много кой чего, и во всем этом «кой чего» не было ничего хорошего. А Галя продолжала цокотать с наступательным весельем.
– Лидок, лапа, я так хотела тебя увидеть! ‒ не говорила, а как-то деланно восклицала она, моргая веками без ресниц. В ней было что-то неискреннее, «неуловимое», как у мыла в ванне: вроде в руке, раз ‒ и проскользнула между пальцами.
‒ Я тебя везде так искала, так искала… ‒ осеклась она, и ее голые глаза наполнились слезами. ‒ Но тебя разве найдешь? Ты у нас вечный двигатель, вечный прыгатель! ‒ и, найдя это почему-то очень смешным, расхохоталась истерическим смехом.
Ли заметила, что меня тяготит общество ее подруги и быстро с ней распрощалась.
– Это что за череп и две кости? Зачем эти поцелуи со скелетиком? И почему он тебя лапает? – серьезно спросил я. Ли свела мой вопрос к шутке.
– Ты Андрюша, не слабо это отгрузил: «Б-52», она все поняла. Не думай, она умная… Но лучше назвать этот коктейль «Отмычка» или «Болдуин». От него во рту дерет, будто там кошки поцарапали, а еще неплохое название «Хиросима».
– Ты не ответила, ‒ настоял я.
– Да так… Одна знакомая, она вальтанутая на всю голову, ‒ неохотно ответила она. ‒ Не обращай внимания, – не желая ничего объяснять, замкнулась Ли. Такое с нею случалось.
Сегодня же, Ли довольно холодно с ней поздоровалась. Перебросившись несколькими общими фразами, и метнув в меня загадочный взгляд, Галя извинилась и позвала Ли на кухню. Они долго отсутствовали. Мне не хотелось разговаривать с Алькемой. Я был отравлен догадкой и все больше утверждался в подозрении, что она специально зазвала Ли к себе для того, чтобы устроить ей встречу с Галей. Теперь мне стало понятно, куда она поспешила звонить, как только мы пришли, и почему нас удерживала, когда переговорив обо всем, Ли засобиралась уходить. Вот причина ее блудливых взглядов, которые она нет-нет да и бросала на меня. Они так не вязались с ее манерами замороженной медузы. Она, будто знала что-то, о чем не знаю я и получала от этого пакостное удовольствие.