— Что это такое? — спросил с улыбкой гость.
— C'est un chant des pirats du Volga[23], — ответил Герцен, смеясь и протягивая руку приезжим, — нам хотелось спеть ее на берегах Темзы.
1857
Ф. Д. Нефедов
Вновь начавшаяся суетня половых, — выталкивание тулупов и дурно одетых ряженых с прибавлением: «вон, сволочь!» давали публике знать, что для нее готовится нечто более важное и достойное внимания. Действительно, через минуту или две в дворянскую залу ввалила большая толпа новых ряженых, одетых большею частью в одинаковые костюмы. На всех были сюртуки, или короткие казакины, по краям обшитые позументом, с красными кушаками, за которыми виднелись пистолеты, ножи и другое оружие. Одни были в масках, другие с открытыми лицами, но зато с подвязанными бородами и ужасающего вида усищами. Вообще говоря, вид этих ряженых в трактирной публике возбудил не одно любопытство, но и некоторое почтение, близкое к боязни, все поняли, что это не просто какие-нибудь ряженые, а ряженые — разбойники.
Когда один из разбойников сбросил с плеч енотовую шубу, то все узнали в нем самого атамана. Глазам публики предстал высокий и молодой мужчина, с черною бородою и блестящими глазами, одетый в черный бархатный казакин, с двумя пистолетами и кинжалом за серебряным поясом...
Половой Румянцев громко провозвестил:
— Почтеннейшая публика! Сейчас здесь начнется представление шайки разбойников одного ужасного российского атамана.
Румянцев умолк, а «ужасный расейсккй атаман разбойников» сделал своей шайке знак, и разбойники отошли к одной стороне.
Представление тотчас началось.
— Есаул! — вскрикнул атаман.
— Чего изволите, господин атаман? — ответил есаул.
— Возьми проворней подзорную трубу и посмотри, не видать ли чего!
Есаул приставляет к глазу картонную трубу и смотрит. Атаман молча ходит по зале.
— Видишь ли что?
— Ничего, господин атаман!
— Посмотри в другую сторону: не плывут ли по Волге-матушке купеческие суда, не везут ли дорогие товары и золото?
Есаул смотрит.
— Видишь ли что?
— Опричь пеньев, кореньев и мелких листьев ничего не вижу, господин атаман.
Атаман ходит и опять приказывает есаулу смотреть в трубу.
Ряженые завладели всем вниманием публики, заинтересованной как самим представлением, так равно и внешностью исполнителей представления: в атамане для нее было все полно интереса и таинственности, начиная с черкесской шапки и кончая сапогами, с высокими лаковыми голенищами и красными отворотами, а в есауле — физиономия, расписанная по крайней мере семью колерами и живописностью своей превосходящая самое смелое изображение черта, на какое толька когда-либо в состоянии была дерзнуть прихотливая фантазия суздальского богомаза...
— Ребята! Садись все в лодку! — приказывал между тем атаман.
Разбойники, по слову атамана, бросаются на пол и усаживаются в начерченную мелом на полу лодку; атаман становится посреди лодки, а есаул — впереди на носу.
— Отваливай, ребята!
Разбойники, исполнявшие роль гребцов, дружно взмахнули руками и зараз всхлопнули ладонями, как будто ударяли веслами по воде и затянули песню:
Вниз по ма-а-атушке по Во-олге!
Только запевало дотянул последнюю ноту, как товарищи подхватили и грянули:
По широ-о-о-о-кому раздо-о-о-олью ю-ю!
Гости встали с мест, из дверей уставилось множество любопытных лиц, все стояли и слушали.
— Вот это хорошо, — заметил Петр Карпыч. — Это стоит слушать!
— Ничего-о в волнах не ви-и-и-дно! — разносилось по всему трактиру.
— Есаул! — раздался из-за песни голос атамана.
— Что угодно, господин атаман?
— Возьми подзорную трубу и посмотри во все стороны. Не видать ли чего?
— Слушаю, господин атаман!
Есаул опять наводит картонную трубу.
— Эсаул!
— Что угодно, господин атаман.
— Видишь ли что?
— Вижу, господин атаман! Недалеко отсюда остров, на том острове стоят боярские хоромы, в хоромах тех под окошечком сидит красная девица и в печали большой грызет подсолнышки...
— А какова собою красная девица?
— Да вот какова, господин атаман, что ни в сказке сказать, ни пером описать невозможно красоты ее лица и всех прелестей. Канфета живая!
— Оставь про себя прибаутки, есаул, а то как раз головой мне за это поплатишься, — грозит атаман. — Братцы-товарищи, удалые молодцы-разбойники! — обращается он ко всем, — поедемте мы на этот остров, возьмем хоромы боярские и разграбим всю казну его богатую и сокровища несметные!
Скажу я вам тогда, товарищи: берите все себе золото, жемчуг и камни самоцветные; а я возьму себе только одно сокровище — красавицу, дочку боярскую! Довольны ли товарищи?