— Они близко живут.
А человек пожаловался:
— Я есть хочу.
Медведь ему:
— Подожди-ка!
Пошел в берлогу, от своего медвежьего бедра кусок оторвал. Потом вышел.
— Эй, друг, вот тебе мясо! Совсем близко твоя семья живет.
Взял человек мясо, домой пришел, родителям рассказал, как он всю зиму с медведем проспал.
Ительмены
Как Синаневт сглазили
Жили-были Синаневт[23] и Эмэмкут. Хорошо жили, все у них ладилось. Вдруг с Синаневт что-то случилось. Все ей стало немило, все о чем-то думает и думает. Брат ее расспрашивал, но она ничего не ответила:
— Что с тобой?
— Не спрашивай у меня ничего. Очень скучно мне жить.
Ушла Синаневт куда-то. Вдруг увидела горбуш в реке. Поймала она одну рыбку и сказала:
— Ты будешь мне мужем!
Горбуша затрепыхалась у нее в руках, Синаневт обрадовалась:
— O-о, муж очень игривый!
Пошла сразу домой, поднялась на чердак и там легла вместе с горбушей. Горбуша билась-билась, а ей смешно:
— Да будет тебе щекотаться!
Целую ночь Синаневт визжала и хихикала на чердаке, лежа с горбушей. Эмэмкуту всю ночь мешала спать. Утром Синаневт сказала:
— Ты теперь спи. Я укрою тебя, а сама по ягоды пойду.
Ушла Синаневт. Поднялся Эмэмкут на чердак, увидел горбушу на постели.
Схватил он горбушу, отнес ее в реку. Синаневт увидела это и сразу запела:
— Моего-о муженька-а в речку бросили-и!
Очень жалела она мужа. Пришла домой, взяла себе в мужья деревянный крючок для жира. Легла она с ним, а крючок и прошипел ей:
— Ши шше шишу шишеши, ши шше шушый шишеши.
Синаневт не поняла:
— Ты чего? Может, мне поцеловать тебя?
А крючок снова:
— Ши шше шишу шишеши, ши шше шушый шишеши.
Синаневт снова спросила:
— Может, мне обнять тебя?
Крючок снова зашипел:
— Ши шше шишу шишеши, ши шше шушый шишеши.
Утром Синаневт сказала:
— Ты спи, я укрою тебя, а сама по ягоды пойду.
Как только Синаневт ушла, Эмэмкут сразу поднялся наверх: отчего это там Синаневт опять визжала? Увидел он крючок. Взял его, разжег во дворе огонь, да и бросил туда крючок. Вдруг Синаневт увидела, что дым поднялся, сразу запела:
— Мо-ой муженек в огне-е горит, жи-ирный дым поднима-ается! Эмэмкут его сжег.
Пошла домой Синаневт, вдруг собачонку облезлую увидела, поймала ее и сказала:
— Ты будь мне мужем.
Собака зарычала на нее. Синаневт спросила:
— Чего смеешься? Пойдем на чердак, спать ляжем.
Уложила она собачонку, а та все рычит. Синаневт засмеялась.
— А ты чего смеешься? — спросила она собачонку. — Что, красивая я? Уж, наверное, красивая.
Опять всю ночь Синаневт визжала и хихикала. Эмэмкут из-за нее всю ночь не спал. Утром Синаневт сказала:
— Ты теперь спи, а я по ягоды пойду.
Собралась Синаневт уходить, захотела поцеловать собаку. Собака укусила ее. Синаневт рассердилась:
— Да ладно, ладно, далеко ходить не буду. Ишь какой, даже кусаешься, когда целуешь!
Ушла Синаневт. Эмэмкут сразу поднялся на чердак, злой-презлой, одеяло стащил с постели, увидел там собачонку. Схватил он ее, за шею спустил с крыши, да и повесил. Увидела Синаневт — собачонка висит. Запела:
— Мо-ой муженек повешенный ви-исит, язычок вон как далеко высунул, такой смешливый муженек был! Ай-яй-яй, Эмэмкут!
Пошла домой Синаневт. Стала к дому подходить и тут человека мертвого нашла, нижнюю половину у него собаки отъели. Взяла она его и подняла на чердак, чтобы лечь с ним спать. Легли они, стали разговаривать. Мертвец и сказал ей:
— Синаневт!
— Чего?
— Ды бедя подиже пощупай.
— Что ты говоришь?
— Да ду же, ды бедя подиже пощупай.
А Эмэмкут увидел, как она мертвеца на чердак поднимала, и подумал про себя: «Очень плохая жизнь теперь началась». Утром Синаневт пошла по ягоды, укрыла мертвеца одеялом. Как только ушла — Эмэмкут сразу поднялся на чердак, увидел мертвеца, испугался, накрыл его и спустился вниз.
Пришла Синаневт, сразу легла к мертвецу. А тот и попытался предупредить ее:
— Бедя двои бдат дидел.
— Что, я чем-то выпачкалась? — не поняла его Синаневт.
— Бедя двои бдат дидел.
— Ты, наверное, говоришь мне, что я тебя брошу? Нет, я тебя не брошу, — успокоила его Синаневт.
— Бедя двои бдат дидел.
А Эмэмкут сказал себе: «Лучше мне этот дом сжечь, а самому уйти из этого места». Поджег он дом, а сам ушел. А Синаневт с мертвецом там и сгорели.