Поселили наших героев в ужасной гостинице, которая раньше служила пионерским лагерем. Ремонта в ней не было уже лет двадцать пять. И хоть Украина ― „незалежна”, всё же оставался в гостинице дух советских времён: обстановка ретро, хамоватые администраторы, санузел один на два смежных номера, кровати разобраны, и пружины готовы провалиться даже под стандартным весом 60 кг. Постельного белья и полотенец ждали долго (пока горничная разговаривала о чём-то очень важном „з Валюшою з села Бубенці”). В номерах, кроме двух кроватей, не было больше совсем ничего. Куда класть продукты, купленные в магазине? Куда вешать вечерние платья для Нового Года? На эти вопросы можно услышать лишь жужжание администраторши. Зеркал было маловато, наверное, в гостинице завелись вампиры. Дела с водой обстояли ещё хуже, чем в общаге (её не было уже третий день). Наверное, администрация гостиницы подумала, что в Карпатах выпало достаточно снега, чтобы удовлетворить нужды приезжих студентов.
С Аней соседствовала какая-то девчонка с факультета экономики и менеджмента, того же института. У неё была своя туса и свои интересы, поэтому дальше „привет-пока” у них разговор не заходил. Приближалась новогодняя ночь, и сидеть одной в номере без зеркал было немножко страшновато. В других номерах уже вовсю гремели студенты, находиться здесь ― становилось невыносимым. Сдав портье свой ключик, Аня ушла… в Карпаты. Да, именно такая мысль посетила её, так хотелось слиться с природой, её так задовбали трамваї і колії, кондуктори-дебіли і…вона втомилась від німої донецької асфальтної краси.33
– Добре, що я вільна від відьмовських штук, мене не навантажує Федя…Яка краса, сніг, білий сніг (она села прямо на снег и смотрела с высоты птичьего полёта на маленький курортный городок). В Донецьку його навіть вчені не можуть дочекатися, що вже говорити про нас, пересічних громадян. Яка гарна ніч, як чітко намальовані зірки та місяць, їм не заважають багатоповерхівки, яких у Донецьку стільки, що нікуди плюнути (она вальяжно развалилась в снежном сугробе). Так і залишилася б ночувати тут, якби не цей звірячий холод. Ну нічого, хай гримають ці придурки! Я ненавиджу Новий Рік, хоча б за те, що я навіть не людина тепер від того Нового Року. Не людина, і вже ніколи не стану нею. Хай вкладають містику в пустку, загадують новорічні бажання; а я не така. Я піду до номеру та ляжу спати о десятій вечора. А з ранку, буду першою чувіхою на підйомнику (она поднялась, размялась и распрямилась). Класне місце: ялинки, гори; чувак, який ниє… Що? Щоб хлопчики вили? Не може такого бути.34
Скукожившаяся сугробом фигура плакала и плакала. Интересно, что она делала здесь, на ночь глядя, когда место всех, обычно, или за столом, или под ним.
– Хлопчина, ти чого? ― осторожно подошла Аня и присела рядом с живым сугробом.
– Спасибо, Аня, спасибо! По-твоему, я похожа на хлопчину?! ― закричала Ира и посмотрела на свою соседку заплаканными и красными глазами.
– Ну знаешь, ты больше была похожа на что-то универсальное. Что случилось-то? Где Вовчик?
– Дрыхнет под столом, собака! Дрыхнет!!
– Нет, ты что? Сначала муси-пуси, а теперь собака? Все мужики хотят только секса от девушек, разве ты рассчитывала на что-то серьёзное?
– Да понятно было мне с самого начала чего от него ожидать! Но того, что нажрётся как свинья и кинется меня насиловать, уродуя моё любимое платье и кружевные трусы с верёвочкой в попе, а потом на мне захрапит, даже ничего не начав и не закончив! Это уж ты меня извини! Такого, я предположить не могла! Ну почему мне так не везёт?! Почему?! ― она возвела руки к небу, затем опустила голову и начала вяло запевать. ― „Буває часто так, що в магазині, ти хочеш крикнути, ну в чому я винна…А ти ростеш, старієш, вмираєш, а тої правди так і не знаєш…35”
33
Так задолбали трамваи и колеи, кондукторы-дебилы и…она устала от немой донецкой асфальтной красоты.
34
Хорошо, что я свободна от ведьмовских штук, меня не нагружает Федя. Какая красота, снег, белый снег (…) В Донецке его даже учёные не могут дождаться, что уже говорить о нас, рядовых гражданах. Какая красивая ночь, как чётко нарисованы звёзды и месяц, им не мешают многоэтажки, которых в Донецке столько, что некуда плюнуть (…) Так и осталась бы ночевать здесь, если бы не этот собачий холод. Ну ничего, пусть гремят эти придурки! Я ненавижу Новый Год, хотя бы за то, что я даже не человек теперь от того Нового Года. Не человек, и уже никогда не стану им. Пусть вкладывают мистику в пустоту, загадывают новогодние желания; а я не такая. Я пойду в номер и лягу спать в десять вечера. А утром, буду первой чувихой на подъёмнике (…) Классное место: ёлки, горы; чувак, который ноет. Что? Чтобы мальчики выли? Не может такого быть.
35
Бывает часто так, что в магазине, ты хочешь крикнуть, ну в чём я виновата… А ты растёшь, стареешь, умираешь, а той правды так и не знаешь.