К сожалению, СИДов в распоряжении Константина Константиновича по
- прежнему находилось слишком мало: лорд Вейдер не успел перебазировать на Землю ещё несколько машин... а если бы и успел — для решительного, одномоментного перелома положения всё равно ведь недостаточно. Кроме того, быстро стало ясно, что немецкие бомбардировщики метят именно в крепость — вот так прилетит какая-нибудь «Panther» или «Herrmann»... да, по большому счёту, и удачливой «Pauline»[22] хватит: единственная бомба способна не только уничтожить весь наличный парк СИДов, но и разнести центр управления, скаты, «тягачи»... Зенитки перегруппировали и сориентировали на отстрел падающих с неба железяк.
А железяки сыпались удивительные. Немцы окончательно перестали притворяться, будто воюют самостоятельно, и на осколках бомб всё чаще попадалась французская, бельгийская, испанская, шведская маркировка... [23] ---
- Эти-то куда лезут... — с досадой пробормотал Тимошенко. — Мало им Пётр вломил?..
- Пётр им вломил много, — сказал Судоплатов. — Но недостаточно.
- Это как это? Это когда ж будет достаточно?
- А когда мы их под ноль сравняем, — объяснил разведчик. — Потому что Швеция — бывшая великая держава, колониальная и вообще с претензией. Мы их в своё время из великого статуса выбили, вот они нам простить-то и не могут.
- Затаили, значит, злобу, — сказал Семён Константинович. — Да... верно говорите, товарищ Судоплатов. С Польшей, кстати, в ту же линию история — а вы вспомните, сколько мы с ней намучились.
В тридцатых годах Польша и в самом деле активно готовилась к нападению на СССР — заодно ли с Германией, в частном ли порядке. К счастью, союзом со шляхтичами Гитлер побрезговал. При этом мобилизационный резерв республики оценивался в восемьдесят дивизий — огромная армия; договор от 23 августа 1939 года о ненападении между Германией и Советским Союзом позволил вычеркнуть эти дивизии из уравнения. Страшно представить, насколько тяжелее пришлось бы СССР, не сумей Молотов продемонстрировать шедевр дипломатического искусства.
- Ну вот. Не нужна им государственность, я считаю.
- Это как это — «не нужна»?
- Да вот так. Народ нехай будет, а государство придётся — до основанья, а затем кэ-эк...
- «Кэ-эк» отставить, — негромко сказал Сталин.
Спорщики затихли. Ввиду сложного положения на фронтах заседание проводилось в расширенном составе; все в кабинете прекрасно понимали, что Судоплатов балагурит не от нечего делать, просто новости по линии разведки шли настолько тревожные, что Павлу Анатольевичу явно хотелось хоть как-то разрядить атмосферу.
- Что у Вас? — так же спокойно спросил Иосиф Виссарионович, обращаясь к Молотову.
Вячеслав Михайлович поправил пенсне; манжета белоснежной рубашки выбилась из-под обшлага — Молотов нетерпеливым жестом вернул её на место.
- Шевеления у шведов большие, товарищ Сталин, — сказал наконец
Глава НКИДа. — Товарищ Коллонтай серьёзную обеспокоенность проявляет. Но ничего конкретного пока нет.
Товарищ Сталин неприятно молчал.
- По крайней мере, угрозу со стороны Японии мы устранили, — подал голос Берия, — хотя бы временно. Можно будет перебросить части с Дальнего Востока. Товарищ Апанасенко утверждает, что справится. На другом конце стола откашлялся Шапошников. Маршал давно и тяжело болел; в августе и сентябре болезнь обострилась так, что на посту начальника Генштаба Бориса Михайловича собирались заменить Василевским. Но в последнее время Шапошников почувствовал себя намного бодрее, — помогло инопланетное чудо-лекарство, — и кашлял как-то задумчиво, словно не очень
- то ему и хотелось, да noblesse oblige.
- Мы рассматривали вопрос вступления Швеции в войну на стороне Германии, — без обиняков заявил Шапошников. — При нынешнем положении дел перебросить экспедиционный корпус в Прибалтику морем они не решатся: транспортные возможности близки к исчерпанию даже сейчас. Теоретически могут попробовать организовать зимний «мост» через Аландские острова, но в Карелии мы эту авантюру вполне парируем наличными силами ТВД. На зимнем этапе — совершенно точно. Вероятнее всего, Швеция будет расширять сотрудничество с Германией более в экономическом, политическом смыслах. Так что, полагаю, ради одной Швеции нам товарища Апанасенко разорять не стоит.
«"Одной" Швеции?», подумал Берия, «договаривай уж, старый хитрец.» Шапошников переглянулся с Судоплатовым.
22
прозвища немецких моделей бомб: бронебойная «Panther» 1800 кг, фугасная «Herrmann» 1000 кг, тоже бронебойная «Pauline» 500 кг.
23
«нейтралитет» вообще довольно забавное понятие. Некоторые любители альтернативной истории полагают, что, не прибудь на Землю «Палач», каждая третья бомба, упавшая на территорию СССР, была бы шведского производства.