Патон действовал без подобных затей: взял набор инопланетных соленоидов и принялся двигать их друг относительно друга, запитывая сперва от дизель-генератора, а затем, — когда уж прочувствовал модель, — и от балашихинского энергоблока, по земным понятиям сверхмощного. Плазма не удерживалась. Дуга гасла. Патон двигал катушки. Евгений Оскарович был немолод и нетерпелив. Однажды, смертельно устав и слегка озлобившись от беспрерывных неудач, он разместил плашки соленоидов не просто по-дилетантски, а и вовсе поперёк науки: так, что вектор верхнего поля как бы противостоял вектору нижнего. Действуя интуитивно, Патон и катушки запитал противунаправленными токами. Тор вытянулся в цилиндр.
«А почему, собственно», подумал старый сварщик, «почему это плазму так уж необходимо впрыскивать именно внутрь тора?..» И завёл дугу между стенок цилиндра.
Дуга выросла с ноготок и прожила менее микросекунды. Но выросла и прожила.
Патон пошёл к Берии; Берия напряг Лебедева. Сергей Алексеевич ворчать не стал, — ибо, упиваясь свежеобретённым вычислительным могуществом, как раз искал подходящую, по-настоящему сложную задачу для своих новых машин, — и менее чем за три дня соорудил «регистратор-интегратор магнитный, модель А».
- Вот этой «Риммой» всё и просчитали, — сказал Патон, довольно оглаживая усы.
- Что могу сказать... — с пролетарской прямотой ответил Жданов, отодвигаясь от аппарата и поправляя бабочку. — Не впечатляет, знаете ли. Нет
- нет! что Вы, Евгений Оскарович, дорогой! Работа Ваша куда как впечатляет — меня прибор не впечатляет.
- В том смысле, что...
- Именно, именно. Ну, куда годится? Приборы у союзников, в сущности, какие угодно имеются. Но вот пользоваться они своими приборами... Всё равно как, допустим, есть у человека самый совершенный в мире микроскоп — и при том человек сей ничего о микробах не только не знает, но и не предполагает, где их смотреть.
- Есть такое ощущение, — признался Патон. — Как будто микроскоп ему по наследству достался, но и только.
- Именно, именно... ведь быть того не может, чтобы космическая цивилизация в своём развитии не решила задачу удержания плазмы. - Да решила, — взмахнул широкой ладонью сварщик, — именно что решила — а объяснить решение не может. Не повезло нам с Вами ужасно, Пётр Сергеевич: хоть бы одного учёного на этом их «Палаче» захватило.
- Соглашусь, Евгений Оскарович. Ну да что уж тут поделать? придётся нам с Вами за «марсиан» отдуваться, знаете ли.
Патон добродушно закряхтел. Разговаривать со Ждановым — приятно было с ним разговаривать. Хороших энергетиков в СССР хватало, но Жданов, во-первых, был чертовски хорошим; во-вторых, входил «в тему». Секретность эта сплошная...
Вот так сделаешь великое открытие — а ни статью напечатать, ни с докладом выступить где-нибудь в Цюрихе... И узнает мир о тебе, таком замечательном, в лучшем случае после смерти, а есть большая вероятность, что и вовсе никогда не узнает. Ибо вопрос тут совсем не в твоём учёном эго, совсем иначе вопрос стоит: сколько Советских жизней ты сбережёшь своей научной деятельностью.
А ради такого... да к чорту эго.
Ради такого — всё к чорту.
- Планировали мы на «Красном Сормове» запускаться, — у меня там сын, старший, инженером, [14] — да вышло вот как. Термоядерная печь у нас пока только здесь, в Балашихе, а без неё плазма не стартует. И, признаюсь Вам, Пётр Сергеевич, кабы не дуга — на версту к этой шайтан-печке не подошёл бы.
- Напрасно Вы так, — рассеянно сказал Жданов, перелистывая чертежи, — с точки зрения развития энергетики устройства, использующие энергию атомного ядра, совершенно безальтернативны... И, кстати, как всё-таки решили проблему с рекуперацией энергии?
- Следующий лист, — подсказал Патон, — вот. Вполне буквально и решили. Видите, в верхней части «бутылки»?
- Это Вы так магнитное поле называете?
- Как-то надо называть. Видите, вот здесь?
Жданов некоторое время читал чертёж, затем озадаченно сдвинул брови:
- Иначе говоря, вместо проблемы удержания плазмы Вы решаете фактически обратную?
- Ровно так, — с удовольствием подтвердил сварщик. — Земля-то круглая — иной раз быстрее окажется в обратную сторону её обойти.
- Изящно, — сказал Жданов, открыто завидуя красоте решения. — Да-с, изящно. И вот здесь на вершине поток, естественно, рассыпается?..
14
Борис Евгеньевич Патон, впоследствии тоже академик и так далее. На детях гениев природа отдыхает лишь в том случае, если эти гении более озабочены собственной гениальностью, нежели воспитанием детей.