Знаю, что некоторые считают подобные методы неуместными в военное время, но я с этим никогда не соглашусь. На фоне огромных потрясений, вызванных войной, такой эпизод мог показаться незначительным, но для сержанта это была трагедия. Поэтому никогда в подобных случаях я не оставался безучастным к судьбе моих бойцов. Это помогало создавать дух товарищества и дружбы, который сохранялся долгие годы и перешагнул границы континентов.
Куда бы я ни ездил — а мне довелось очень много путешествовать, — везде я встречал бойцов, сражавшихся под моим командованием. И все они по праву гордились тем, что были в рядах 5-го полка, 1-й бригады, 11-й дивизии, V корпуса.
Однажды в январе 1965 года, когда я был в Аккре, ко мне явились два испанца. Оба были из Мадрида — семнадцати лет они вступили в 1-ю бригаду, оборонявшую город. Трудно выразить волнение всех нас, встретившихся далеко от родины! Мы вспоминали борьбу и боевых товарищей.
Война в Испании была отличной школой тактики, стратегии, организации для тех, кто хотел учиться. Встречались, конечно, командиры, которым недоставало настоящих командирских качеств и которые пытались завоевать дешевый авторитет у бойцов. Но если солдаты не терпят в командире высокомерия, то несерьезных командиров они просто не признают.
Верно, что наши старшие, средние и младшие командные кадры порой возмещали нехватку военных знаний «импровизацией» в решении тактических задач. Но характерными для большинства из них были смелость, быстрое усвоение военных знаний, способность управлять людьми на поле боя.
Были и такие, кто не успевал за темпом роста армии и не умел руководить своими людьми в сражениях, но они встречались, главным образом, среди командиров бригад и выше. Приобретя в первые дни войны некоторый авторитет (скорее ложный, чем заслуженный), они жили и дальше за счет этого багажа, пользуясь покровительством политических партий и профсоюзных организаций, в которых состояли.
Для подготовки младших командиров в армии организовали школы, и первые — в 5-м полку. Согласно приказу правительства от 25 ноября 1936 года были созданы пехотные, кавалерийские, артиллерийские, танковые, транспортные, саперные, санитарные школы и школы связи. Несколько позже они получили название Народных военных школ. Окончившим присваивалось звание «полевых лейтенантов»[54]. В другом приказе, от 16 декабря, было объявлено об организации Народной школы Генерального штаба. Кроме того, существовали еще школы в армиях, корпусах, а иногда и в дивизиях. В них училась большая часть наших младших командиров.
Фашисты постоянно твердили о слабостях нашего командного состава, стремясь доказать, что рабочие, крестьяне, студенты и служащие не могут стать хорошими командирами, а следовательно, Народную армию создать невозможно. И у нас были люди, которые разделяли это мнение. Они занимали высокие посты в Народной армии, однако настроены были не менее реакционно, чем франкисты. К тому же они старались свалить вину и ответственность за свои ошибки на подчиненных, на «недостаток подготовки» и т. п.
Командиры частей, находившиеся под моим командованием, почти все были выходцами из ополченцев — это бывшие рабочие, крестьяне, студенты, служащие. Из той же среды вышли комиссары. Вот, например, личный состав штаба V корпуса в период сражения на Эбро: майор Хосе Триго — севильский рабочий; Мартин Иглесиас — рабочий из Коруньи; Мануэль Эстурадо — галисийский студент; Гурреа — студент из Валенсии. Рабочими и служащими были капитаны Маган, Агуадо (Рамиро), Галера-и-Эладио Родригес, который по окончании войны вернулся в Испанию на подпольную работу; впоследствии он был арестован и расстрелян. Невозможно назвать здесь имена всех работников нашего штаба, но почти все они вышли из той же социальной среды.
54
Полевой лейтенант — специальное воинское звание в испанской республиканской армии для окончивших ускоренные офицерские школы.