И ведет князь Милош гостя своего в корчму приморскую — не какую-нибудь, а лучшую во всей Будве. Корчмарь вокруг них так и вьется — раз одежды златом шиты, значит, и в карманах оно водится. Не ошибся корчмарь. Кидает князь на стол кошель с золотыми динарами и наказывает принести все самое лучшее — для него и для друга его странного. Уж в чем в чем, а в этом корчмарь знает толк! На столе уже мясо дымится нежное, на камнях запеченное, мирисом[12] пряным исходит — всё еретина[13] да ягнетина.[14] Поросенок на вертеле, целиком изжаренный, а к нему пршута[15], гибаница,[16] сыр, каймак, дымнины вешалицы,[17] ражньичи,[18] белый хлеб пшеничный да горячая приганица[19] — ай, хороша княжеская трапеза! Наливает князь шливовицы в чарку серебряную да протягивает ее гостю.
— Выпьешь ли со мной, гость дорогой, питие доброе? Аль у вас, нехристей, пить сие не положено?
— Не положено, светлый князь. Не к лицу правоверным трезвость терять пред лицом Всевышнего.
— А ты не бойся, гость, смерклось уж, твой Всевышний ничего не увидит.
Усмехнулся гость да залил в себя всю чарку разом. Возрадовался князь — хоть и чужак, а пьет по-доброму, по-сербски. Достает тогда князь кинжал, отсекает от поросенка кременадлы[20] кус — не тонкий, в три пальца шириной — да подает его гостю.
— Откушаешь ли ты со мной, гость дорогой? А то отощал ты больно. Аль и этого вам, нехристям, не положено?
— Не положено, светлый князь. Свинья о дом Всевышнего потерлась боком — за то и не жалуем ее.
— А ты ешь, гость дорогой, не бойся — другим боком она терлась.
Рассмеялся гость, да и проглотил кременадлу — да и как тут не проглотить, ежели вкусна она?
— Светлый князь! Ты жизнь мне спас, как гостя меня принимаешь да потчуешь, а я низкий пес. Негоже тебе с такими якшаться да чашу заздравную поднимать.
— Негоже, говоришь? С кем хочу, с тем и якшаюсь. Я князь — мне и решать. Что чужак? Он предать не может. Хуже всех — брат, ударивший в спину. С ним по мерзости ни один пес не сравнится. Ответь же, чужестранец, как имя твое?
— Зачем тебе, светлый князь?
— Знать буду, кому жизнью обязан.
— Баязидом кличут. Иметь у нас такое имя — все равно что не иметь его вовсе. А твое имя как, светлый князь?
— Милошем нарекли при рождении — даром что и у нас Милошей предостаточно. Ответь, Баязид, а отчего ты меня князем называешь? На лбу у меня это, что ли, написано?
— На лбу не написано, а сапоги на тебе алые, одежды твои богатые, золотом шиты…
— Так в Будве любой конокрад злата на себя понавесит — пока не выловят да не высекут. Царь наш Милутин сказал давным-давно, что муж должен надевать на себя столько золота, сколько снести сможет, — вот и надевают люди неразумные.
— Меч при тебе острый, князь, каменьями самоцветными украшенный…
— Так, может, сотник я? Аль юнак при витязе знатном?
— О нет, князь. Мой глаз не обманешь. У тебя прямая спина и гордый взор. Волосы у тебя слишком светлы, глаза — слишком ясны. Ты князь, пришедший с севера. Про таких говорят в народе, что у них кровь другого цвета, нежели у простых людей. Теперь вижу я — не врет народ, правду говорит. Я пью за твое здравие, светлый князь.
— И за твое, Баязид.
Подняли они чаши серебряные да опорожнили их. Вновь подняли и вновь опорожнили. Чем не побратимы? А луна меж тем поднялась на небо. Закончилась шливовица в кувшине, тащит корчмарь другой. Загрустил с чего-то князь Милош. Спрашивает его чужестранец:
— Чего закручинился, светлый князь? Вижу я — грусть-тоска тебя снедает?
— Никому бы не сказан, а тебе скажу — нравишься ты мне. Был у меня брат. Был — да сплыл. Почитай что и нет его боле. Предать меня он замыслил — а от мысли до дела один шаг неверный. Скорблю я по дружбе порушенной.
— Эх, светлый князь, — Баязид ответствует, — мне ли не понять тебя! Ведь и мой старший брат замышляет убить меня — только и жду я коварного удара его. По обычаям нашим младший брат — и не брат вовсе, а так, отродье шайтаново. Никто, никто не ранит нас так сильно, как братья наши.
— Дело говоришь, Баязид. Только скажи-ка, за что хотели тебя повесить на площади? Ты и вправду лазутчик?
— Похож я на лазутчика, светлый князь?
— Нисколько. Лазутчика не увидишь и не услышишь — а тебя видно сразу. Тогда колдун?
19
Приганица — шарики из теста, обжаренные в большом количестве масла, напоминают колобки или пончики
20
Кременадла — корейка либо шейка на кости, чаще запекается на костре отдельно, но может быть и отрезана от готовой тушки