— Вот тебе раз! За что же ты мне этого желаешь?
Иван Галактионович добродушно улыбнулся:
— А чтобы тебе о нашем заповеднике получше память осталась. А то ведь уедешь, да и забудешь про нас.
Планы на будущее
Наша гага в сарайчике погибла. Мы нашли ее утром на гнезде мертвой. Наверно, ей чего-нибудь не хватало в корме или было слишком душно.
Как жаль, что мы не оставили тогда дверь сарая открытой! Ну, что ж делать, теперь беды уже не поправишь.
Мы второй день не выходили из дому: ветер и море так разбушевались, что носа не высунешь.
Волны с грохотом ударяли в береговые камни. Водяная пыль взлетала в воздух и мелким дождем сыпалась на берег, на степы нашего дома. Низкие рваные тучи бежали над самой водой. Захолодало. Вот-вот, казалось, пойдет снег.
А в нашей хижине было тепло и по-лесному уютно. Мы затопили печку.
Жарко полыхали дрова, пахло дымком и смолой. Усатые жуки-дровосеки повылезли из щелей и тоже грелись на стенах.
Мы с Колей сидели за столом, заваленным книгами, тетрадями, и разговаривали о том, как бы скорее превратить наши северные острова в сплошные гагачьи поселения.
— Прежде всего, — сказал Коля, — нужно убедить местных жителей, что несравненно выгоднее ежегодно собирать пух с гагачьих гнезд, чем убивать самих гаг.
— Хорошо бы устроить выставку по гагачьему хозяйству, — заметил я.
— Верно, — согласился Коля. — Ведь, по существу, только теперь мы и начали по-настоящему налаживать охрану гаги. До революции ее только истребляли. В Исландии гагу разводили еще в пятнадцатом веке, а в восемнадцатом там была предложена премия за лучший проект покровительства гаге.
Коля встал из-за стола, достал с полки небольшую книгу и начал читать вслух об исследователе Шепарде, посетившем северо-западную часть Исландии:
— «Мы высадились на скалистый, изъеденный волнами берег. Перед нами было самое удивительное орнитологическое зрелище, какое только можно себе представить. Повсюду были гаги и их гнезда; большие бурые самки сидели на гнездах в огромных количествах и на каждом шагу выскакивали из-под наших ног. Лишь с большим трудом нам удавалось не наступать на гнезда. На противоположном берегу как раз над уровнем прилива тянулась очень толстая стена из больших камней вышиной около трех футов. Из низа стены с обеих сторон было вынуто через одни по камню, так что образовался ряд квадратных помещений, служащих птицам гнездами. Почти каждое помещение было занято, и. пока мы шли вдоль берега, из них вылетала целая вереница гаг, одна за другой. Поверхность воды была совершенно белая от самцов, приветствовавших своих буроватых подруг громким и шумным криком. Даже дом человека был настоящим чудом. Его земляные стены и отверстия окон были заняты гагами; вокруг дома на земле бахромой сидели те же птицы. Мы могли их видеть также на торфяных скатах крыши, а одна гага сидела на скребке у порога. На лужайках, обращенных к морю, дерн был снят квадратными кусками величиной около восемнадцати квадратных дюймов, и каждая из образовавшихся ямок была занята гагами. Этой птицей были наводнены ветряная мельница, все постройки, все бугры, все скалы и трещины. Гаги были повсюду. Многие из них оказались такими ручными, что мы могли гладить их на их гнездах» [7]. — Николай закрыл книгу. — Вот сколько раз» вели! — с невольной завистью сказал он.
— Коля, а ведь и у нас гага могла бы гнездиться тут же, рядом с домом!
— И будет, непременно будет, — ответил он. — Исландия для гаги вовсе не какая-то особенная страна. Гагу прекрасно разводят и в Дании, и в Норвегии… Там тоже давно уже перестали смотреть на нее как на объект охоты. У них это не дикая, а домашняя птица… Знаете, в Норвегии гаги так привыкают к людям, что строят свои гнезда не только во дворах, но даже заходят в дома рыбаков.
— Ребята — вот кто наши лучшие помощники, — сказал я. — Им-то и нужно привить интерес к охране гаги. Почему бы не устраивать в приморских школах весенний праздник — День птиц, как у нас в Средней России? Наши школьники развешивают скворечни, а здешние на своих пустынных островах сооружали бы из камня гагачьи домики.
— Это идея! — сказал Коля. — Кстати, ведь гага, так же как и скворец, привыкает к месту своего гнезда. Из года в год она устраивает его не только на одном и том же островке, но даже старается занять ту же самую ямку. Вот у каждой школы и были бы свои домики, свои гаги.