Благодаря такой тесной связи между командным составом армии и правящим слоем в аристократическом государстве положение армии и военного дела в таком государстве оказывается очень выгодным. Военные пользуются в обществе большим почетом. Интересы армии всемерно соблюдаются и охраняются государственной властью и стоят чуть ли не на первом месте в государственном быту. К голосу военных все прислушиваются, и военные оказывают сильное влияние на политику. Ко всему этому надо прибавить, что и самый дух аристократической культуры — дух воинственный. С одной стороны, установка на эпический героизм, на воинскую славу предков, а с другой — пафос дисциплины, иерархического подчинения и готовности к самопожертвованию ради чести и славы вышестоящего начальника (в конечном счете монарха) — все эти характерные для аристократического государства черты, разумеется, еще более способствуют возвышению положения армии в таком государстве.
Совершенно иное положение занимает армия в государстве демократического строя. При этом строе основным признаком отбора является популярность в безличных массах населения, популярность, измеряемая числом поданных на выборах избирательных бюллетеней, тиражом газет и т. д. Правящий слой, отобранный по этому признаку, состоит из людей, умеющих обращаться с настроениями известных групп населения (причем, каждый специализируется только на одной такой группе), т. е., с одной стороны, высказывать и делать то, что в данный момент отвечает этим настроениям, а с другой стороны, создавать и внушать данной группе определенные настроения. Это — профессиональные политики разного масштаба (от волостного до общегосударственного), депутаты, ораторы, журналисты, и т. д.[112] По самой своей природе и по роду своих профессий эти люди отнюдь не отличаются особыми воинскими качествами и не предрасположены к военной службе. Поэтому внедрение сколько-нибудь значительного числа представителей правящего слоя в командный состав армии при демократическом отборе невозможно. Так как внешним орудием отбора при демократическом строе являются главным образом выборы, то единственным демократическим решением вопроса о командном составе армии было бы введение института выборных военачальников (офицеров и полководцев). Но такое мероприятие, как показал опыт, способно только совершенно разложить армию. Таким образом, органически связать командный состав армии с правящим слоем в демократическом государстве невозможно. Приходится мириться с тем, что командный состав армии в таком государстве является как бы посторонним телом, ходячим противоречием всему режиму. Отсюда — свойственный демократии взгляд на командный состав армии и на самую армию как на неизбежное зло и стремление по возможности уменьшить и обезопасить это зло. К тому же демократический тип отбора предполагает ставку на эгоизм отдельных классов или частных людей. Всемерное подчеркивание классового или индивидуального эгоизма, утверждение его правомерности и стремление оградить его от притязаний чужого эгоизма и от требований государственного целого — все это является не только характерными, но и существенными и необходимыми особенностями демократического духа. А так как военное дело по самому своему существу противоречит частночеловеческому эгоизму, требуя от человека высшего самопожертвования (жертвы жизнью) во имя интересов государственного целого, то естественно, что демократический дух должен восставать против самого существования армии. И действительно, демократическое государство по существу антимилитаристично[113].
Благодаря всему этому социальное положение командного состава армии в демократическом государстве оказывается незавидным. В противоположность тому, что наблюдается при аристократическом строе, военная профессия при демократическом строе считается чуть ли не презренной, а офицеры занимают в обществе положение каких-то париев. Это не может не сказываться самым пагубным образом на самосознании командного состава. Кроме того, каждый военный понимает, что для карьеры ему необходимо установить хорошие отношения с правящим слоем. А так как этот правящий слой в демократическом государстве проникнут духом по существу антимилитаристским, то и военному, желающему делать карьеру, приходится подлаживаться под этот дух, отбрасывая в сторону или тщательно пряча и маскируя свое профессиональное самолюбие, свои связанные с военной службой понятия, взгляды и умонастроения. Таким образом, получается, что выдвигаются по службе такие командиры, которые с чисто военной точки зрения этого вовсе не заслуживали бы, достойные же командиры, наоборот, затираются. Все это налагает на военное дело при демократическом режиме крайне неблагоприятный отпечаток и делает многих офицеров и командиров демократической армии врагами того режима, которому они вынуждены служить.
При идеократическом строе, который, согласно нашему учению, должен прийти на смену демократическому, оказывается опять возможным вводить в командный состав армии представителей правящего слоя. При идеократическом типе отбора члены правящего слоя, связанные друг с другом общностью миросозерцания, объединяются в особой государственно-идеологической организации. Организация эта является внеклассовой и надклассовой и вербует своих членов среди всех групп населения, в том числе, разумеется, и в командном составе армии Пресловутая «аполитичность армии» в идеократическом государстве существовать не может. Требование «аполитичности армии» вполне естественно при демократическом режиме, при котором государство как таковое не исповедует никаких определенных и постоянных убеждений, а в каждый данный момент придерживается лишь платформы той партии, которая победила при последних выборах. При таких условиях политизация командного состава армии привела бы только к тому, что этот командный состав пришлось бы сменять при каждых новых выборах, или же к тому, что каждые выборы превращались бы в гражданскую войну. Ко всему этому присоединяется еще и то вышеупомянутое обстоятельство, что самый дух демократического государства по существу антимилитаристичен поэтому политизация армии в демократическом государстве способна либо разложить армию, привив ей антимилитаристический дух, либо, наоборот, укрепив милитаристический дух армии, настроить ее против существующего государственного порядка. Естественно поэтому, что при демократическом режиме армия должна быть аполитичной. Если же иногда политизация армии, т. е. втягивание армии в политику, имеет место и при демократическом режиме, то происходит это всегда лишь в порядке злоупотребления. При идеократическом режиме дело обстоит совершенно иначе. При этом режиме государство не беспринципно, а исповедует определенное миросозерцание, при этом миросозерцание постоянное, не зависящее от исхода выборов или каких бы то ни было других внешних событий или обстоятельств. Естественно поэтому, что это государственное мировоззрение не только может, но непременно даже должно быть привито армии, являющейся опорой и органом государства. Поскольку же носительницей этого мировоззрения является государственно-идеологическая организация, прививка государственного мировоззрения армии должна выразиться в усиленной вербовке членов названной организации в армии, и прежде всего в среде командного состава. Разлагающего влияния на армию такая политизация иметь не может по двум причинам: во-первых, потому, что политической жизни идеократического государства нужна та партийная борьба, которая так существенно характерна для государства демократического (в идеократии государственно-идеологическая организация является как бы «единой и единственной партией»); а во-вторых, в противоположность существенно индивидуалистическим, т. е. установленным на частночеловеческий или классовый эгоизм, течениям, господствующим в демократическом государстве, мировоззрение идеократического государства является существенно универсалистическим, те делает ставку на самопожертвование индивида во имя блага целого, а потому это мировоззрение никак не может противоречить воинскому духу хорошей армии.
112
Борьба за популярность в возможно более широком кругу населения, подлаживание ко вкусам и настроениям того или иного круга обывателей, а с другой стороны, стремление внушить этим обывателям определенные взгляды, вкусы и настроения, с тем чтобы потом представлять их как взгляды и желания самого населения, — вот тот круг действия и работы, тот ряд процессов, который приводит к выделению и отбору правящего слоя в демократическом обществе. Поскольку все это происходит в политической сфере — отбираются политические деятели, депутаты, журналисты. А поскольку те же процессы разыгрываются в сфере экономической жизни (каковая при демократическом строе свободна, т.с. протекает при минимальном вмешательстве государства) — отбираются капиталисты, коммерсанты и банкиры и проч. Оба отбора переплетаются друг с другом, так что трудно их различить: достаточно напомнить хотя бы газетных королей. Во всяком случае, поскольку оба отбора (политический и экономический) представляют ту же механику, в обоих случаях отбираются люди приблизительно того же психологического типа. Таким образом, практически демократический строй всегда является одновременно и плутократическим — обстоятельство, которое следует всегда иметь в виду.
113
В то же время плутократический элемент, неизбежно сопутствующий демократии в сколько-нибудь крупных государствах, естественно, толкает государство на войну и, во всяком случае, требует от государства постоянной боевой готовности для борьбы за рынки и для подкрепления международной экономической конкуренции. Это — одно из тех противоречий, которые рано или поздно приведут демократию к гибели.