— Извините ее! — воскликнула девушка. — Она приняла вас за лисицу!
Они встретились через несколько дней, и в течение последующих тридцати лет супружества каждый раз, принимая ванну с Терезой, Лазар благословлял день, когда Аукан набросил ему на плечи козью шкуру. После брачной ночи Тереза понесла. Ее лицо приобрело цвет ромашкового стебля. Она не ела ничего, кроме алых абрикосов и супа из choclo[21], и регулярно натирала живот кашицей алоэ, чтобы избежать растяжек. Она обладала таким здоровьем, такой энергией, что прекрасно переносила беременность: на десятой неделе у нее не было даже намека на тошноту. Чтобы предотвратить образование трещин на сосках, она смазывала их соком сахарного тростника. Чтобы улучшить качество молока, соблюдала диету и повторяла магические заклинания, защищавшие от сглаза. Если раньше Тереза ухаживала за супругом — стригла ему бороду, наполняла ванну теплой водой, когда из-за больных легких ему было трудно дышать, — то теперь он, в свою очередь, готовил ей ванну, присыпал тальком шею и серебряными ножницами стриг ногти на ногах.
Дельфина и старый Лонсонье понимали, что молодоженам не нужно мешать. Они без лишней суеты, с таинственной скрытностью покинули дом на Санто-Доминго и поселились в Санта-Каролине. Лазар даже не замечал, что его мать уже давно ушла в параллельную вселенную, смерть двоих сыновей надорвала ей сердце, невыносимая тоска раздавила Дельфину, и, только поняв, увы, с опозданием, что больше не увидит маму, он признал ее отъезд важной вехой в своей жизни.
Однажды в июне, чувствуя, как изнутри подступает буря, Дельфина незадолго до сумерек вышла из дома в Санта-Каролине, чтобы совершить свою обычную прогулку. Она надела капор, унизала пальцы кольцами из расплавленных медалей и направилась к озеру, где безлиственные ивы клонили ветви к воде. Соседи видели, как, оставив все окна открытыми и даже не озаботившись закрыть дверь, она пошла к лагуне. Вместо того чтобы остановиться на берегу, женщина продолжила путь, не замедляя шага и погружаясь в воду, пока не исчезла полностью, как если бы хотела попасть в самую середину топкого водоема. Говорили, что она шла, пока позволяло дыхание, убаюканная этим подводным лугом, окруженная впечатляющим танцем кувшинок и водяной капусты, и что в легкие ей заплыли две золотые рыбки. Через несколько минут половина воды в озере впиталась в тело Дельфины, превратив ее в подобие ламантина, и потому труп так и не всплыл на поверхность и понадобилось три ныряльщика, чтобы вытащить ее из вязкой воды, которая уже начала поглощать жертву.
Могилу глубиной шестьдесят шесть сантиметров вырыли на краю леса на вершине небольшой скалистой возвышенности, усадили бегониями и усыпали листвой вишни. На оливковый гроб длиной метр восемьдесят сантиметров прикрепили металлическую табличку с именем покойной. Но помещенное в темноту земли тело так разбухло от воды, что из пор сочилась мутная жижа, пропитанная ароматом сырой травы, с фрагментами морских растений и рыбной чешуей. Через два дня место погребения оказалось затоплено. Из земли хлынуло так много жидкой грязи, что в конце недели скалы не было видно и пришлось выкачать сорок литров воды с помощью трубы, которая забилась, втянув в себя бронзовое кольцо.
Старый Лонсонье соблюдал строгий траур и больше никогда не женился. Он чинно нес свое скромное вдовство, вдалеке от общественных условностей и церемоний, и, чтобы излечить душу, во вторую среду июля отправил все вещи жены в дом на Санто-Доминго. Так новость о смерти Дельфины добралась до столицы вместе с сундуками и чемоданами, которые свалили у двери. Со времен кулинарных экспериментов никто не видел столько багажа. В течение девяти месяцев комнаты были заполнены узлами, ящиками с ручками в виде драконов и старинными баулами, фаянсовыми несессерами и щетками из верблюжьей шерсти, шелковыми кружевами и вуалями сливового цвета. Все вперемешку было сложено в изящные коробки, которые почти никогда не открывались и которые не смогли испортить ни время, ни насекомые. Беременная Тереза наблюдала за тем, как разбирают вещи, и давала указания, сидя в ротанговом кресле, скрестив руки на окрутившемся животе, украшенном поясом с искусственным жемчугом. Одну из этих коробок с религиозным благоговением поставили на самый верх. Лазар и много лет спустя будет помнить, что первая птица прибыла в дом этой осенью в сосновом ящике, откуда исходил сильный запах дикого чеснока.