В тот же день Марго успешно прошла медосмотр, и врачи даже были удивлены объемом ее легких, заметив, что при желании она могла бы без труда дышать на вершинах Кордильер.
— У вас хорошие данные.
— Это семейное, — ответила девушка.
На рассвете следующего дня она появилась на взлетной полосе, но обнаружила, что вокруг свободно гуляют овцы, а также что какие-то зубоскалы забросали полосу ветками и торопливо нацарапали на земле: «Мягкой посадки!»
Менее стойкая натура развернулась бы и отправилась домой, но Марго закатала рукава, сняла шлем и целый час, сдерживая рыдания, убирала с дороги ветки. Ей вспомнилась трагическая и увлекательная жизнь Маризы Бастье, ее борьба против ограничений, накладываемых полом, и у девушки создалось болезненное впечатление, что со здешними летчиками у нее нет ничего общего, кроме нашитого на куртку логотипа школы. Когда появились инструкторы, Марго стояла в полной готовности к взлету на чистой и гладкой полосе, где не было ни овец, ни препятствий.
Ей выделили самолет компании «Трэвел эйр», — обшитый тканью и оборудованный устаревшей системой управления, он напоминал воздушного змея с мотором. Марго запрыгнула в кабину, застегнула на талии ремень безопасности, проверила приборы и запустила двигатель. Послышался низкий неровный гул, аппарат утробно зажужжал, винт закрутился. Устройство, несколько дней назад сконструированное из кучи железного лома и болтов, устремилось вперед по взлетной полосе. Зажглись рулежные огни. Машина набрала скорость и резко, несколькими скачками, поднялась в воздух.
Марго не почувствовала ни головокружения, ни страха, только животную мощь пятисот лошадиных сил в металле, которые оторвали ее от земли, расправляя дикие крылья. Девушка поднялась так высоко, что ей показалось, будто она может охватить взглядом сразу всю страну. Кучевые облака топорщились и горбились, изгибались, приобретая очертания кувшина, повисали, как кораллы со скрытыми прожилками, принимали явно женские формы. В этот миг Марго утвердилась в мысли, что слово «небо» непременно должно быть женского рода. Не верилось, что первые авиаторы были мужчинами. С ее точки зрения, небо обладало взрывной женственностью, безупречной плавностью. Свод небес был устроен как гнездо, как грудь, доказывая, что первые облачные цивилизации[27] управлялись матриархатом.
Все последующие полеты стали эхом первого. Марго получила летное удостоверение. Она улучшала навыки, совершенствуясь быстрее, чем остальные. Говорили, что она может на полном ходу коснуться флюгера на колокольне и уйти в пике на скорости двести километров в час, чтобы кончиком крыла подобрать с земли шейный платок. Но в марте по отрывистому тону материнских писем юная летчица без труда догадалась о драме, что разыгрывалась в доме на улице Санто-Доминго, с листопадом лет погрузившемся в осеннее молчание. Вдали от дочери, отчужденная от мужа, Тереза медленно впадала в уныние, и эта хандра отразилась на здоровье ее питомцев, которые, чувствуя внутренний надлом хозяйки, предались депрессии. Болезнь, как молния, поразила сотню птиц: они начали слабеть, страдать от лихорадки, сопровождавшейся зеленой диареей, их веки опухали, клювы бледнели, так что при входе в вольер создавалось впечатление, будто ступаешь в комнату умирающего. Синицы повесили головы, воробьи нахохлились, у чеглоков поникли крылья, у волнистых попугайчиков взъерошились перья, неразлучники бились в конвульсиях. Сова Терезы потеряла все свое изящество и силу и без перьев, с розоватой кожей походила на мокрую кошку.
Такой была обстановка в доме, когда с чемоданом, полным барбитуратов и шприцев, прибыл Аукан, назвавшись одним из лучших ветеринаров города. Он исследовал вольер с помощью диковинных инструментов и принялся извлекать слизь из птичьих клювов. Кропотливо, ловкими руками, насупив брови, он поил пернатых пациентов травяным настоем, прокалывал гнойники, раздвигал перья и иногда вынимал из крыльев блох величиной чуть ли не с грецкий орех, которых травил белым уксусом.
— Эти твари могут и лошадь слопать, — говорил знахарь.
Аукан настоял на полной дезинфекции вольера. По его словам, больных птиц требовалось изолировать, и он приказал, не теряя времени, переместить их одну за другой в специально отведенные проветриваемые комнаты, распределив по видам.
— Нужно создать надлежащие условия для выздоровления.
Тереза оправдывалась, объясняя, что сама тщательно составила список птиц, способных жить вместе, но Аукан с озабоченностью в голосе ответил ей:
— Видно, в нашем мире разные народности сосуществовать не могут.
27
Представители культуры чачапойя, существовавшей на территории современного Перу примерно в X-XV веках, называли себя «облачными людьми».