— Ваш приказ выполнен, командир. Какие будут дальнейшие указания?
Землянин ответить не успел — раздался недалекий взрыв. Взлетел на воздух один из пиратских кораблей. От грохота слегка заложило уши, из дымного облака, образовавшегося на месте корабля, разлетались горящие обломки, с шипеньем падавшие в воду. Гера побледнела:
— Там были Эя с Колой, — и упавшим голосом продолжила:
— Эя — моя младшая сестра.
— Искренне соболезную, крепись, — и Леон обнял поникшую девушку.
Захват остальных судов прошел менее кроваво — потери пиратов составили всего одиннадцать человек. На «Святой Деве» экипаж кричал ура, а Арчибальд Ковенто приказал коку готовить праздничный ужин. Матросы вечером получили по малому ковшу вина, и даже корабельному коту достался хороший кус мяса (еще один он стырил на камбузе) и теперь лежал с раздутым брюхом на крыше полуюта[20]. Свесив хвост, он презрительно поглядывал на суетящихся внизу людишек: недалеких и низших существ (по его мнению), предназначение которых — кормить и угождать высшим существам — кошачьему племени.
Выстроившись в кильватерную колонну со «Святой Девой» во главе, суда двинулись в путь. На ужине присутствовала половина девчонок — вторая присматривала за морскими лиходеями, потом Божьи воины менялись. Пригляд за пленными вообще-то был излишним, те боялись магинь-воинов до дрожи в коленках, но порядок есть порядок.
В кают-компании первые бокалы — за помин души, не чокаясь. Гера держалась хорошо, без лишних слез и истерик — сказалось суровое воспитание. Она только тихо и горестно вздыхала.
— Эе, по вашим меркам, всего шестнадцать было, — сказала она Леону, сидевшему рядом.
Землянина одолевал некий дискомфорт — ведь с его подачи девчонки отправились на захват пиратских кораблей.
— Не вини себя, командир, в бою всякое бывает, — словно прочитав мысли, прошептала Гера.
Они выпили по паре бокалов вина, и он увел девушку в свою каюту. Что может быть лучше добротного секса, супротив душевных переживаний, — да ничего. Леон изо всех сил старался отвлечь Геру от мрачных мыслей, и это ему удалось. Красавица, после длительных да горячих любовных утех, обессиленная заснула, обнимая обожаемого мужчину. Впрочем, они заснули одновременно — наследный принц тоже изрядно вымотался.
На третий день к вечеру показался Алькамо. Город радовал глаз белоснежными зданиями, утопающими в зелени.
Оставив трофейные корабли болтаться на рейде, Ковенто свою «Святую Деву» мастерски причалил к ближайшему пирсу. Вскоре прибыл таможенный офицер с двумя солдатами в кирасах. Пошмыгав по трюму, таможенник сноровисто оформил бумагу, распил с капитаном и Леоном кувшин хорошего вина и дал несколько дельных советов относительно продажи судов и пленных пиратов.
Землянин, терзавшийся последние дни вопросом, куда деть пленных пиратов, с большим облегчением узнал, что татей можно сдать властям, да к тому же получить за них нехилую денюжку — призовые. У Леона сразу полегчало на душе: утопить на рейде морских разбойников, как предлагала Гера, не позволяла совесть. Все-таки безоружные люди, сдавшиеся на милость победителя, тем более слово дал — оставить пленникам жизнь. Так что все более-менее удачно складывается, надоело осаживать девушек — они после завершения плавания надоели с просьбами перерезать всем пиратам глотки.
Кстати, тогда он по горячим следам провел расследование о причине взрыва одного из кораблей. Оказалось, капитанствовал на нем полный придурок, с отмороженными мозгами, по кличке Безумный Ган. Впрочем, вся команда была под стать капитану. Вот кто-то из этих идиотов и взорвал пороховой погреб — таково единодушное мнение пленных. Из экипажа погибшего корабля никто не спасся.
Три дня Леон с девушками гостил в Алькамо. За это время он успел продать трофейные суда, сдал пиратов куда положено, расплатился с Арчибальдом Ковенто и теперь тупо смотрел на три сундука средних размеров, набитых золотыми монетами.
Пятерка Божьих воинов после обильного завтрака подалась с постоялого двора в город, типа на экскурсию, а вернее, пошастать по лавкам и магазинам. Женщины есть женщины, и потому Леон, не жалея, каждой отсыпал по тридцать золотых монет. Пусть девчонки потешатся, покрасуются в новых нарядах, на Черной планете им не до того было, постоянно шла борьба за выживание.
Закрыв комнату на замок, землянин спустился на первый этаж, где, поймав служанку, сделал заказ. Вскоре на террасу принесли розовое теслинское — одно из лучших местных вин — и большой поднос фруктов. Так, сидя в тенечке, Леон потихоньку потягивал вино, размышляя: покупать ли лошадей или какой-либо гужевой транспорт под сундуки и прочий груз. Постепенно бренности бытия оставили его, и Леон с тоской подумал о маме: «Она уже в курсе, что я здесь, — Яна сообщила наверняка, если добралась, конечно. Обязана объявиться у императрицы Камиллы I, и точка, — он с трудом отогнал дурные мысли. — А перед мамой неудобно — год добираюсь, а с другой стороны, все делал по совести, не бросать же в беде народ на Черной планете».
Чувствуя навалившуюся дремоту, бросил несколько серебрушек на стол и поднялся к себе. Сняв башмаки и легкий камзол с широким ремнем и оружием, бухнулся на кровать. Заснул, как говорится, в полете. Ближе к вечеру разбудила его Гера, крутившаяся перед большим бронзовым зеркалом — примеряла обновы. Сдавленный писк выдавал нешуточные эмоции и радость девушки.
«Господи, как мало нужно для счастья женскому полу», — подумал Леон, наблюдая сквозь прищуренные веки за красоткой. Облокотившись на подушку, землянин удивленно пялился на захламленную разным барахлом комнату. Какие-то платья с рюшечками, кофточки, шляпы с перьями и целый ряд разнообразной обуви заполонили все свободное пространство помещения.
— Так не бывает, чтобы на тридцать монет можно было купить такую кучу тряпья, — вполголоса пробормотал наследный принц.
— Может, может, — запищала радостная Гера и, бросив примерку, рыбкой нырнула в кровать.
— Спасибо тебе огромное от меня и всех наших девчонок, хочу отблагодарить, — бормотала Гера, сноровисто освобождаясь от нового платья.
Благодарность ее не имела границ — чуть без ужина не остались.
Свежим утром из западных ворот порта Алькамо выехал странный обоз. Стражники удивленно чесали затылки под шлемами, такое явление они наблюдали впервые. Шестью армейскими фургонами, каждый из которых запряжен четверкой лошадей (причем дорогой огинской породы), управляли юные красивые девушки, одетые в кожу. Единственный мужчина восседал на козлах первого рыдвана.
Десятник по прозвищу Рыжий Хуман, оперевшись на алебарду, задумчиво сплюнул:
— Жалко девочек, ведь как пить дать достанутся лесным разбойникам. Совсем глупые, поперлись без охраны, тьфу.
— Да уж, — поддержал его рябой стражник. — Один мужик не защита. Да Единый с ними, пошли, Хуман, опрокинем по стаканчику винца, у меня после вчерашнего немного осталось.
— Вот это дело, — обрадовался десятник. Приятели тут же забыли о недотепах-путешественницах и поспешили в караулку — их обуревала нешуточная похмельная жажда.
Лиги[21] через три обоз свернул с тракта в сторону леса. Поплутав меж деревьев, остановились на большой поляне. Леон достал из тубуса свернутую в рулон карту континента. Народ уселся прямо на траве, рассматривая местное чудо географической мысли, на которой «белых» пятен оказалось не так уж мало. Главное, границы запретных земель были четко обозначены. Леон мысленно вспомнил давешний поход с наемниками и указал пальцем на нужную точку.
— Гера, будь внимательна, мой разум открыт, запоминай место. Тебе делать портал.
— Есть, командир.
Девушка, проведя рукой по голове наследного принца, с ходу принялась за сканирование его памяти. Землянин пережил несколько неприятных минут — у него возникло ощущение щекотки внутри черепной коробки, а затем цветные круги перед глазами. Пришел в себя от легкого шлепка по щеке.