Девчонки обблевались, пока приводили приговор в исполнение. Хрипящий Грязный Лег так и остался торчать пришпиленный у дороги. Почти все трофеи — куча оружия и кольчуг из плохого железа — остались лежать на дороге. Взяли лишь горсть серебра, да чуть больше медяков. Гера принесла перстень главаря — весьма слабый амулет от воздействия магии. Леон приказал все захваченное поделить между девушками.
— Голодранцы, как есть голодранцы, — так охарактеризовала «шакалов» Гера и отправилась к своему фургону. Обоз развернулся и тронулся в путь.
Двадцать первый день ознаменовался появлением руин бывшего города среди редколесья. Не останавливаясь проехали дальше. Вдали появилась гряда холмов с точками пещер. Божьи воины напряглись — почуяли магические всплески. У Леона холодные мураши побежали по спине.
Дорога прямой стрелой проходила между горками, а они, заразы, тянулись от горизонта до горизонта. Ни обойти, ни объехать. Сделали остановку, решили на ночь глядя не соваться в опасное место. Часть девчонок суетилась за приготовлением ужина, Сида пасла лошадей, Гера с Нирсой обходили бивак караулом.
С недавних пор, после столкновения с «шакалами», на ночь стали ставить магическую сигнальную сеть. После ужина — гуляш из бекона с гарниром из бобов — Леон, движимый плохими предчувствиями, принялся за изготовление бомб. Не зря он прихватил у Ковенто пару бочонков пороха да несколько обрезков свинцовых труб, в пол-ладони диаметром. Как знал, что пригодится. Пистоли местного производства — слабый аргумент в защите. Аста по его просьбе подвесила у фургона приличного размера светляк — он давал отличное освещение. Наличие кой-какого слесарного инструмента позволило землянину за короткое время изготовить восемь бомб. Запалы сделал заранее, из коротких бечевок, пропитанных олифой и обваленных в порохе. Высохшие веревочки отлично исполняли роль бикфордова шнура — он проверил не единожды. Тот же Ковенто надоумил его применить ВУ[23] не только в качестве бомб и гранат.
Мины — новое слово в нынешнем морском вооружении. Ныряльщики со свинцовым грузом на поясе и запасом воздуха в герметичном кожаном мешке с выходящей дыхательной трубкой подплывают под водой к вражескому кораблю и приклеивают мины к днищу. Нажимают шпенек, срабатывает примитивный замедленный взрыватель, а потом — ба-бах, все, морская пучина поглощает обреченное судно.
Леон, ознакомившись с взрывателем, поразился простоте изобретения местных Кулибиных. Две пружинки, пара зубчатых колесиков и острый боек. Боек бьет в кремушек, дальше искра — и дело сделано. Но не это его удивило, а способ крепления мины. Морские оружейники доработали рыбий клей, внесли несколько компонентов. Диверсанты под водой, у самого объекта, выдавливали клей из специальной кожаной баклажки на мину, а затем шлепали ее на деревянное днище. Вода действовала словно катализатор — клей застывал мгновенно, не отодрать. К восьми гранатам Леон соорудил три мины — так, на всякий случай.
Ранним утром, не завтракая, запрягли лошадей, и вперед. Хотелось побыстрее оставить чертовы холмы за спиной. Чем ближе подъезжали к гряде, тем больше росло напряжение. Остались последние триста метров. «Неужели пронесло? — мелькнуло в голове наследного принца. — Ага, как же».
Из многочисленных пещер наружу посыпались кошмарные создания — помесь гориллы с ящером: тело обезьянье, морда драконья, причем внушительных размеров — около двух метров. Стая с сотню голов медленно обхватывала обоз с флангов. Нападения ждали, потому заранее предприняли кое-какие меры. Пять фургонов телохранительницы погнали назад, а Леон, остановившись, принялся забрасывать зверюг гранатами. Забухали взрывы, стая от неожиданности приостановила атаку. Хотя потери минимальные: пятерка разорванных на куски, да раненых особей штук двадцать.
Леон, не теряя времени, развернул лошадок и погнал фургон назад, а перед мутантами возникли Божьи воины. Общий рев и рык прокатился среди холмов — волна хищников накатилась и с визгом откатилась назад, на траве осталось множество изрубленных тварей. Новая атака закончилась с тем же результатом — магически измененным созданиям не помогли грозные клыки и длинные когти. Телохранительницы, не делая перерыва, погнали монстров, нещадно рубя последних мечами. Нашла коса на камень. До сих пор стае не было равных противников. Божьи воины, находясь в боевой шкуре, от сечи ловили кайф и рычали от удовольствия. Закончив с мутантами на поверхности, телохранительницы ринулись в пещеры. Они вырезали всех зверюг до единого, включая детенышей с самками.
Леон не принимал участия в побоище, не видел смысла. Наберет спортивную, то есть магическую форму, тогда можно на равных выступать. Причем самолюбие не страдало совершенно, землянин реально оценивал свои силы и возможности.
Спустя пару дней миновали еще один разрушенный город. Впечатление жуткое: сплошь оплавленные камни, в радиусе тридцати лиг ничего не росло до сих пор. Ни былинки, ни травинки, почва в округе спеклась в стекло.
Месяц с лишним понадобилось отряду, чтобы добраться до середины Запретных земель. Здесь преобладал горный рельеф, благо перевал между гор оказался невысоким. С трудом, но одолели. Дорога с неделю как свернула на север, лафа кончилась, дальше бездорожье. Бедные коняшки исхудали, в горах им жрать нечего. Спустившись в небольшую долину, остановились на два дня, животные отъедались сочной травой, восстанавливали силы.
Для выхода на оперативный простор требовалось преодолеть последнее ущелье. Прошли долину, втянулись в каньон. Узкая каменная теснина, на дне которой бежала быстрая речушка, вызывала опасения и тревогу.
Остановив громыхающий фургон, Леон дал задание подбежавшей Гере:
— Пошли двух бойцов вперед, пусть идут дозором.
Нирса и Сида беззаботными козочками поскакали вниз по течению речки. Их фургоны, шедшие в середине, взяли на мягкую сцепку: привязали кожаные ремни от дышла к задней стенке впереди идущей повозки. Мягко журчала вода, эхом отдавалось громыханье больших колес по камням. Впереди показался просвет — выход из ущелья. Оставалось всего ничего, но от судьбы не уйдешь, плохие предчувствия не обманули землянина.
Дозорные дошли до самого выхода, они уже радостно махали руками, и в этот момент шевельнулась отдельно стоящая справа скала. Она до жути напоминала гротескную человеческую фигуру высотой с пятиэтажный дом. Леон не верил своим глазам, но каменная образина плечом целенаправленно столкнула огромный валун. Тот грохнулся точно на девчонок, шансов выжить у них не было. Все оцепенели. Ожившая скала, бред, так не бывает. Мало того, это чудище со страшным скрежетом повернуло башку в сторону обоза. Леона охватило бешенство. Схватив из короба оставшиеся три мины и баклагу с клеем, бросился к месту гибели Божьих воинов. Добежав до расколовшегося валуна, он заорал, запрокинув голову:
— Я тебя урою, падла! За все ответишь, сука драная!
Сначала его колотило от злости, а потом набежала знакомая волна Силы. За мгновения организм наполнился былой мощью. Ни секунды не раздумывая, наследный принц переместился на голову каменного урода. Поскольку фляжку с водой в спешке взять забыл, нашел выход из положения: помочился на мины, предварительно обмазав их клеем, а затем присобачил к макушке каменного стража. Миллисекунда — и он в фургоне. Медленно текли минуты ожидания, наконец взрыв. Конец долбаному идолищу поганому, обезглавленный, тот навечно застыл у выхода каньона.
Закончив расчистку тропы, обоз вышел на солнце. Остановились рядом с выходом, отдав распоряжения по хозяйству и загрузив мешок инструментом, Леон зашагал к месту трагедии.
Второй день из ущелья доносилось тюканье, хмурый Леон, приходивший поесть, ничего не рассказывал. На третий день, прихватив кувшин вина, повел заинтригованных девушек в теснину. Остановившись у расколотого на две части валуна, предложил выпить за помин души боевых товарищей. Телохранительницы на самом большом обломке прочитали надпись, выбитую золотом: «Сида и Аста — Божьи воины. Покойтесь с миром. Вечная вам память».