Издание по воле императора должно было быть выполнено за казенный счет, а доход от него — пойти в пользу вдовы и детей. Начато оно было вскоре после смерти Пушкина. Смета на выпуск собрания сочинений была утверждена уже 25 февраля 1837 года. В начале марта 1837 года был выпущен проспект издания. Собрание вышло в восьми томах тиражом 13 тысяч экземпляров по цене 25 рублей за комплект. 26 марта по указу императора были отпущены безвозвратные средства на издание — 50 тысяч рублей. На собрание сочинений Пушкина была объявлена подписка. Только по Гвардейскому корпусу через генерала Веймарна был распределен 571 экземпляр собрания. Для распространения его в провинции министр внутренних дел Блудов разослал губернаторам и губернским предводителям дворянства соответствующие циркулярные письма. Первый том собрания был готов уже в октябре 1837 года, но выдаваться они стали все вместе в феврале-марте 1838 года. Дополнительные части собрания были отпечатаны к ноябрю 1838 года, когда Наталья Николаевна вернулась в Петербург. Помимо опекунов в его подготовке принял участие князь В. Ф. Одоевский. В собрание вошли уже известные, ранее печатавшиеся произведения. Не издававшиеся прежде — вещи публиковались вначале в журнале «Современник». Тираж «Современника» составил две тысячи экземпляров, дав 8600 рублей чистого дохода. Право на издание трех дополнительных томов, содержащих произведения, напечатанные первоначально в «Современнике», было продано Опекой частным издателям за 37 тысяч рублей. Эти тома были выпущены тиражом пять тысяч экземпляров, и такой же тираж первых восьми томов был уступлен Опекой тем же издателям.
Шестого апреля 1838 года Опека «безденежно» выдала Наталье Николаевне комплект собрания, отпечатанный на веленевой бумаге[139]. Его доставил Никита Тимофеевич Козлов, бывший дядька Пушкина, теперь служивший рассыльным в редакции «Современника».
Между тем тетушка Екатерина Ивановна выполнила свое обещание: 1 января 1839 года Александра Николаевна Гончарова была пожалована во фрейлины императрицы Александры Федоровны. В свет ее вывозила графиня Строганова. В канун Нового года императрица посетила фрейлинские апартаменты в шепелевском доме при Зимнем дворце.
Нина Доля, гувернантка семьи Гончаровых, много лет прослужившая в их семье, 10 апреля 1839 года написала Екатерине Николаевне: «Александрина и Натали в Петербурге, как вы знаете. Натали, естественно, было тяжело возвращаться туда, но тетка-покровительница всё решила про себя, а когда она чего-нибудь захочет, то это должно совершиться». В том же письме она сообщает о встрече государыни с Натальей Николаевной: «Натали выходит мало или почти не выходит, при дворе не была, но представлялась императрице у тетки однажды, когда Ее Величество зашла к ней, идя навестить фрейлину Кутузову, которая живет в том же доме. Императрица была очень ласкова с Натали, пожелала посмотреть всех ее детей, с которыми она говорила. Это был канун Нового года». Безусловно, эта встреча 31 декабря 1838 года была организована по желанию императрицы.
Многое стало повторяться, как было в прежние годы жизни сестер в столице, в частности в отношении их содержания. Дмитрий Николаевич, как было давно решено, обязался выдавать каждой сестре ежегодно по 1500 рублей, но также неизменно их задерживал. Так, летом 1839 года Наталья Николаевна объясняется с ним: «Послушай, дорогой Дмитрий, больше всего я не люблю ссориться с теми, кто мне особенно близок и кого я люблю всей душой. Давай немного поговорим. Скажи, разве это разумно, так сильно на меня сердиться и говорить мне такие неприятные вещи из-за отказа, который даже нельзя назвать таковым, принимая во внимание, что, не имея ничего, я ничего и не могу дать, не правда ли? На нет и суда нет, ты это знаешь. Должно признаться, что эта несчастная седьмая часть приносит мне большое огорчение: с одной стороны, семья моего мужа сердится, что я не использую эти деньги на покупку псковского имения, а с другой — ты меня упрекаешь в разорении всей семьи за то, что я их тебе не дала. Словом, со всех сторон только неприятности и огорчения из-за ничтожной суммы, которой я в действительности не имею и о которой даже больше не слышу и разговоров… Ответь мне на это письмо, чтобы доказать, что мы с тобою по-прежнему друзья».
Речь идет о вдовьей доле от Михайловского, которая составляла по существовавшим законам седьмую часть. Если вспомнить, что пушкинская цена Михайловского составляла 40 тысяч рублей, то доля Натальи Николаевны равнялась 5700 рублям, но только в случае продажи имения. Если же оно находилось в общем пользовании, то ей могла доставаться только седьмая часть доходов от имения. Когда-то Михайловское могло приносить 11 тысяч годового дохода, но после смерти Пушкина им заочно управлял Сергей Львович, не вникавший в дела, и оно приносило в чистом виде едва ли тысячу. Так что Наталья Николаевна не кривила душой, уверяя брата в том, что этой своей части она «в действительности еще не имеет».
139
Веленевая бумага (от фр.