Душевное состояние, как всегда, найдет себе выход в стихах. 15 мая в Георгиевске был написан первый вариант стихотворения «На холмах Грузии», в котором лирическому герою вспоминается прежняя любовь, как автору — первая встреча с Марией Раевской 15 мая 1820 года: «Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь…» Но в окончательном варианте ей уже нет места:
В таком виде стихотворение было впервые напечатано в альманахе «Северные цветы на 1831 год», вышедшем в самом конце 1830 года в Петербурге. Летом 1830 года княгиня В. Ф. Вяземская переслала это стихотворение уехавшей вслед за мужем-декабристом в Сибирь княгине М. Н. Волконской, сообщив со слов Пушкина, что оно обращено к его невесте Наталье Николаевне Гончаровой. Мария Николаевна явно с этим согласилась и не упоминала его в своих «Записках» в числе стихов, адресованных ей. Образы прошлого, вызванные лирическим обращением к минувшему, сливаются в стихах поэта с образом Натальи Гончаровой, ощущением новой любви.
Во время пребывания на Кавказе Пушкин отметил свое тридцатилетие. Осенью 1828 года, еще в Петербурге, он беседовал с К. А. Полевым в гостинице Демута. Тот, говоря о нем самом, произнес его стих: «Ужель мне точно тридцать лет?» Поэт тотчас возразил: «Нет, нет! У меня сказано: „Ужель мне скоро тридцать лет?“ Я жду этого рокового термина, а теперь еще не прощаюсь с юностью».
За стаканом вина в доме городничего селения Душет майора Ягулова поэт встретил свой юбилей. Следующий день рождения он отмечал уже в Полотняном Заводе, во время визита к Афанасию Николаевичу Гончарову, деду Натальи Николаевны, в хлопотах о предстоящей женитьбе.
Путешествие Пушкина на Кавказ оказалось сродни средневековым странствиям рыцарей во имя прекрасных дам. В написанном в ту пору стихотворении, в одном из автографов названном «Легенда», этот образ нашел отражение:
А стихотворение «Поедем, я готов…» того же 1829 года с биографически обусловленной в нем темой путешествия и мучительной любви к Гончаровой тонкими ассоциативными нитями связано со стихотворением «Легенда».
Одним из атрибутов странствий влюбленных рыцарей становились временные увлечения сарацинками. Своеобразной пародией на такой роман в «Путешествии в Арзрум» оказывается встреча с калмычкой, поэтически преображенная в написанном тогда же стихотворении, где явно слышится перекличка с собственной ситуацией и воспоминание об оставленной Москве:
Последний стих с многоточием явно навеян воспоминанием о балах в Благородном собрании, где Пушкин наблюдал, как танцует Натали.
Поэт вернулся в Москву 20 сентября и остановился в гостинице «Англия». Первый визит он наносит Гончаровым, застав их за утренним чаем. Сидевшее за столом семейство услышало сначала стук в передней; затем в примыкавшую к ней столовую влетела галоша, предупредившая появление самого Пушкина. Первым делом он справился о Наталье Николаевне, которой не было за завтраком. За нею послали, но она не решилась выйти без разрешения матери, которая еще спала. Доложили Наталье Ивановне, и та приняла Пушкина, не вставая с постели.
27
Пушкинский рыцарь — скорее всего, участник Первого крестового похода (1096–1099), завершившегося взятием Иерусалима и основанием Иерусалимского королевства.