В середине мая Пушкин пишет Прасковье Александровне, приглашавшей его приехать в Тригорское: «Не знаю, когда буду иметь счастье явиться в Тригорское, но мне до смерти этого хочется. Петербург совершенно не по мне, ни мои вкусы, ни мои средства не могут к нему приспособиться. Но придется потерпеть года два или три. Жена моя передает вам и Анне Николаевне тысячу приветствий. Моя дочь в течение последних пяти-шести дней заставила нас поволноваться. Думаю, что у нее режутся зубы. У нее до сих пор нет ни одного. Хоть и стараешься успокоить себя мыслью, что все это претерпели, но созданьица эти так хрупки, что невозможно без содрогания смотреть на их страдания…»
Прасковья Александровна отвечает через неделю: «…Что поделывает миленькая Маша? Как поживает моя прелесть Натали и вы? — Хотя вы мне упорно не верите, мне всё же кажется, что вы вторично станете отцом в этом месяце».
В начале лета 1833 года Пушкины переехали на дачу в Новую Деревню на Черной речке и больше в дом Жадимеровского не вернулись, хотя контракт был заключен на год. Пушкин по соглашению с управляющим освободил дом к 1 августа, заплатив за две трети года. Однако сам хозяин счел контракт нарушенным и подал к оплате счет на недостающие 1063 рубля 33 и 1/3 копейки. Пушкин платить отказался, и домовладелец подал иск в суд. Дело долго переходило из одной инстанции в другую, пока уже в апреле 1835 года не было вынесено окончательное решение в пользу хозяина дома. Пушкин тем не менее при жизни так и не заплатил этого долга, и расчет по нему будет произведен уже опекой над его детьми в 1837 году.
На берегах Черной речки располагались тогда самые модные, новые и красивые дачи. Берега реки рисовали художники и воспевали поэты. Актер Петр Андреевич Каратыгин писал о Черной речке, что «в начале тридцатых годов она щеголяла своими обитателями: гвардейская молодежь, светские львицы тогда взмывали пыль своими кавалькадами… На Черной речке… поселялись в ту пору люди, занимавшие значительное положение в обществе».
Один из самых удобных и живописных участков принадлежал в Новой Деревне Федору Ивановичу Миллеру, служившему метрдотелем еще императору Александру 1 и сохранившему свое место при Николае I. Человек предприимчивый, он построил на своем участке несколько дачных домов и сдавал их внаем.
Первыми 23 июня новую дачу посетили родители Пушкина, обозрев весь дом и сад, который с видимым удовольствием им показывала Наталья Николаевна. Свое впечатление от дачи Надежда Осиповна передает в очередном письме дочери: «Александр и Натали на Черной речке[50]. Они наняли дачу Миллера, что прошлого года занимали Маркеловы, она очень красива, сад большой и дом очень большой, в 15 комнат с верхом. Натали здорова, она очень довольна своим новым жилищем, тем более что это в двух шагах от ее тетки…»
Наталья Николаевна должна была вот-вот родить. Родители поэта отправились, наконец, в Михайловское, о чем Надежда Осиповна сообщила Ольге Сергеевне: «Мы не станем дожидаться родов Натали, которые будут через три недели, она здорова, много гуляет, ездит на Острова, на Спектакли, сбирается писать тебе всякий раз, как я ей передаю твои письма, но так ничего и не делает». Перед отъездом старшие Пушкины еще раз посетили сына с невесткой. «Александр и Натали вас целуют, — пишет Надежда Осиповна дочери и зятю, — она скоро родит, а он несколько недель спустя поедет в деревню, их маленькая прелестна, они очень хорошо устроились на Черной речке». Хотя лошади из Михайловского давно уже были посланы, родители явно тянули с отъездом в ожидании родов.
Пушкин же пишет Нащокину: «Вот как располагаю я моим будущим. Летом после родов жены отправляю ее в калужскую деревню к сестрам, а сам съезжу в Нижний, да может быть в Астрахань. Мимоездом увидимся и наговоримся досыта. Путешествие нужно мне нравственно и физически».
Однако эти планы в полной мере не сбылись. Наталья Николаевна родила сына Александра 6 июля, отправить жену с детьми в Полотняный Завод не удалось, и пришлось впервые снять на лето дачу, притом дорогую, в ближних окрестностях, на Черной речке. Сам же Пушкин путешествие предпримет, но не в Астрахань, а в Оренбург и только потом в Нижний Новгород и Болдино. Изменение маршрута было вызвано необходимостью сбора материалов для «Истории Пугачева».
С Черной речки, пока Пушкин странствовал по следам Пугачева, Наталья Николаевна одна переехала в город 1 сентября 1833 года, сняв новую квартиру на Пантелеймоновской улице в доме 113 Литейной части, принадлежавшем петербургскому плац-адъютанту капитану лейб-гвардии Павловского полка Александру Карловичу Оливье, или Оливио, и подписала контракт. Дом был расположен очень удобно, прямо напротив церкви Святого Пантелеймона, давшей название улице, в третьем доме от Цепного моста через Фонтанку у Летнего сада. Квартира в бельэтаже была в «десять комнат с особою к оной внизу во флигеле кухнею и при оной двумя людскими комнатами, конюшнею в шесть стойлов, одним каретным сараем, одним сеновалом, особым ледником, одним подвалом для вин, с обшей прачечной в каждый месяц два раза по четыре дни, одним отделением на чердаке… для вешания белья».
50
Здесь и далее курсивом в разрядку выделены слова, написанные во французских оригиналах по-русски.