Темный указательный палец влез в кадр и указал на чашу.
Карл прищурился. — Она азиатская? Знаки на ней похожи на иероглифы, разве нет?
— Посмотри на весь стеллаж, — попытался помочь Асад. — На другой полке стоит тарелка с вилкой и ножом, торчащими за край, а рядом — мельницы для соли и перца. То есть мужчина только что пообедал, мы так предполагаем. Но чаша, Карл. Посмотри на неё. Она не пуста.
— То есть вы предполагаете, что то, что наполняет её до краев — это соль, но я не думаю, что это можно утверждать по такому паршивому фото.
— Да, ты прав. Но посмотри вот на это фото, — сказал Асад и положил перед ним новый снимок. — У Гордона действительно глаз-алмаз.
Теперь жертва была видна с другого ракурса. Погибший лежал носом прямо в стол, на подложке под выходным отверстием виднелось большое пятно мозгового вещества и крови.
— Он выстрелил себе в правую сторону, я вижу. — Карл покачал головой. — Странная поза. Судя по жуткому выходному отверстию, калибр был мощный. Его голова должна была, как минимум, с размаху впечататься в стол левой стороной и лежать под углом от выстрела.
Они закивали. — До этого мы еще дойдем, Карл. Сначала посмотри на пол между ним и стеллажом.
Он снова взял лупу и провел ею по фото. Действительно, там что-то лежало.
— Хорошо подмечено, Гордон. Как это описали техники?
— Они не придали этому значения. Упомянули как обычную крупную соль, которая высыпалась из чаши.
Карл кивнул.
— А положение головы? С такой огромной дырой он должен был умереть на месте. Что это было за оружие?
Они показали ему следующее фото.
— Ого, ничего себе. Такую штуку не каждый день увидишь. — Он указал на гравировку. «Desert Eagle, Israel Military Industries». — Какой калибр, Асад? Магнум .44?
— .357.
— Ой-ой-ой — смерть на месте, бум! Его должно было едва ли не со стула сдуть, верно?
— Скажи-ка, Карл, тебе не нужны очки? — снова подколола Роза. — Здесь же всё ясно видно.
— Что?
— Вот почему дело и оказалось в архивах убойного отдела, понимаешь? Это убийство, а не самоубийство.
— Обрати внимание на пятно перед ножкой стола — это там он ударился головой об пол. Что говорит нам о том, что труп затащили обратно на стул. Значит, убийца был либо слабоумным придурком, во что мы не верим, либо хотел дать следователям понять, что им еще предстоит работа.
— Извините. — Карл посмотрел в пол. Учитывая, над сколькими делами об убийствах он работал лично и сколько было у его коллег, не удивительно, что некоторые из них немного стирались из памяти. Однако в этом деле было нечто такое, что забыть было нельзя — все рецепторы в мозгу должны были работать на полную мощность. Жертва была очень противоречивой, расследование осталось незавершенным, а последствия вызвали громкие газетные заголовки. Неужели он стареет для этой игры? И неужели Роза права в том, что ему пора проверить зрение? Это не радовало.
— Да, теперь я вспомню это дело. Он был торговцем оружием, верно?
Роза направила на него указательный палец, словно на ученика, который наконец-то собрался с мыслями. — Именно так. И убийство было представлено как чистой воды казнь, где всё указывало на связь с его крайне сомнительной профессией. Вскоре был арестован проживающий в Дании белорус — на основании журнала заказов жертвы, где русский упоминался несколько раз как должник на весьма крупную сумму. Он отрицал вину в убийстве, но после закулисной сделки с прокурором признался в совершении значительных сделок по торговле оружием со странами под эмбарго.
— А что в досье погибшего?
— У него не было судимостей, — Гордон пожал плечами, будто это ничего не значило.
— Торговец оружием в Дании без судимостей. Значит, он, черт возьми, знал свое дело, — пробормотал Карл.
ГЛАВА 19
ГЛАВА 19
Вторник, 8 декабря 2020 г.
ТАБИТА
Для Табиты исключение из «союза мстительниц» созданного Деборой стало началом совершенно новой эры. Все эти правила сковывали её, а вся эта таинственность вокруг их настоящих имен и личностей казалась ребяческой. Ева — нелепое имя. Её собственное, Табита, хотя бы было из Библии18. Она была взрослой женщиной, она была умна, так с какой стати их проповеди должны были её ограничивать?
«Ну-ну, значит, нам нельзя никому причинять вреда, Дебора?» — подумала она, уходя из дома. С чего это она должна была решать?
Ей потребовалось несколько дней, чтобы решить, как далеко она готова зайти. Конечно, она не хотела снова попадаться полиции, а если это случится, она скажет, что Дебора промыла ей мозги. Пару месяцев так называемого «декодирования» в психиатрической лечебнице она вполне могла бы вытерпеть, если бы взамен в тюрьму отправилась Дебора. Табиту бы очень порадовало зрелище того, как Дебору выводят из её прекрасного дома со всеми этими тонкими чайными чашками, десертными вилочками и прочим дерьмом, и как та вместо этого оказывается в «бутырке». Табита усмехнулась этому слову.