— Слушай, Карл. Как по мне, у этой дамочки предплечья как свиные окорока по сто килограммов. Думаю, она вполне могла бы проломить череп механикам Вильдера или скрутить Олега Дудека и Палле Расмуссена, если бы захотела. А уж удержать Пию Лаугесен под водой в бассейне, пока та не «копыта откинет», для нее было бы парой пустяков.
— «Откинет копыта», правильно, Асад. Но да, ты прав, нельзя ничего исключать, хотя я больше склонен верить, что преступник сейчас просто играет с нами в «кис-пуш37».
— «Кис-пуш»? — Брови Асада удивленно подскочили.
— Это значит — дразнит нас, Асад.
— Я думаю, обувная коробка — это осознанная подсказка от убийцы, — Гордон обдумывал теорию. — Так что «кис-пуш» — подходящее слово.
— Подсказка о чем? — спросила Роза. Она выглядела изрядно утомленной.
— Чтобы мы поняли какие-то связи во всём, что произошло за последнее время, — добавил Гордон. — Мы точно знаем, что Паулина не могла сама поставить коробку под дверь Гертруды после своей смерти. Мы также знаем, что соль в коробке создает связь с убийствами в нашей схеме. И если сложить эти два факта, можно прийти к выводу, что крайне маловероятно, что Паулина покончила с собой. Убийца насильно впихнул в нее таблетки, а потом забрал коробку, насыпал туда соли и доставил тому, кто наверняка принесет её нам.
— Хм! Значит, ты выявил связь между нашим убийцей и смертью Паулины Расмуссен. Вы остальные тоже так думаете? — Карл обвел взглядом сосредоточенные лица Гордона, Розы и Асада. — Да, я тоже так думаю. Но почему, черт возьми, убийца решил именно сейчас посвятить нас в эту информацию?
Асад поскрёб щёки. — Он заставляет нас нервничать, и только этого и добивается, я думаю. Сейчас нам нужно соображать ясно, пока не совершено следующее убийство, но как мы можем это делать, когда нас постоянно заставляют думать в нескольких направлениях сразу? Время-то идет.
Роза склонила голову набок. — Я больше верю в то, что убийца законченный псих и ему нравится подпускать нас так близко. Он просто безумен и болен на голову.
В дверь постучали, и прежде чем они успели среагировать, вошел Маркус, а за ним — целая делегация сверлящих взглядами коллег из других отделов. Неужели настал час коллективной порки?
— Карл, мне жаль сообщать тебе это, но по инициативе совместной группы наркополиции Роттердама, Слагельсе и Копенгагена ты стал объектом пристального расследования в связи со старым делом о гвоздезабивном пистолете 2007 года. Вот ордер на обыск твоего дома в Аллерёде.
Затем вперед вышли несколько коллег во главе с комиссаром Терье Плоугом, а прямо за ним — легендарный представитель копенгагенской наркополиции «Сниффер» (Ищейка), он же Лейф Лассен. Не та команда, которую можно было игнорировать.
— Ага, — сказал Карл, когда «Сниффер» протянул ему судебное постановление. — А я-то думал, мне просто влетит за вчерашний трюк на ТВ.
— Это еще будет, Карл, но сейчас дело кажется немного серьезнее.
Он прочитал бумагу, которую держал в руках. — Судья действительно санкционировал обыск дома в Аллерёде? Это же бред. Какой в этом смысл? Там ведь живут Мортен Холланд, его девушка и Харди Хеннингсен.
Терье Плоуг шагнул вперед; ситуация явно не доставляла ему удовольствия. — Мы это знаем, Карл, как знаем и то, что они уже несколько месяцев находятся в Швейцарии. Мы вынуждены просить тебя проследовать с нами, чтобы ты мог поприсутствовать при обыске.
Карл посмотрел на своих коллег из Отдела Q, и все всё поняли. «Ищейки» были настроены чертовски серьезно.
«ДЖУНГЛЕВЫЙ ТЕЛЕГРАФ38» в Рённехольтпаркене никогда не давал сбоев, и хотя в стране действовал запрет на собрания, люди толпились на парковке между многочисленными полицейскими машинами перед домом 73 по Магнолиаванген, когда Карл приехал вместе с Маркусом Якобсеном.
— Что случилось? Это правда, что Мортен и Харди мертвы, раз мы их так долго не видели? — кричал кто-то.
Карл покачал головой и пожал плечами. «Это пустяки, не волнуйтесь», — говорило его лицо, но сам он уже не был в этом так уверен.
Внутри целая армия людей в белых комбинезонах, перчатках и бахилах вовсю работала над тем, чтобы ни одна крошка не ускользнула от их внимания.
Пахло затхлостью, но это было неудивительно. Как давно жильцы уехали отсюда? Он даже не знал точно — возможно, прошли месяцы.