- Ой, умник, - бормотал Якир, гогоча на всю саванну. - Ой, насмешил.
Хин закатил глаза и принялся нетерпеливо топать ногой.
- Он мог бы - объявить и доказать, - объяснил Ито, первым прекративший смеяться, - если бы сам знал кто он.
Мальчишка недоумённо поднял брови.
- А он не знает, - подхватил Якир. - И это нам подарок небес. Может, он последний из оставшихся древних Богов, или первый - если они решили вернуться?
- Бред, - отрезал Хин.
Ито лишь улыбнулся, не слушая его.
- Тебе нужны доказательства? - все трое летней посмотрели на мальчишку с превосходством. - Пойдём, и ты их увидишь.
В маленьком доме у реки пахло цветами и ароматной смолой. Солнечный свет пробивался сквозь резные ставни, рисуя причудливые, колеблющиеся узоры на стенах. Маг читал книгу у стола, но встал с места, едва открылась входная дверь.
- Милая… - он быстро умолк и опустился на одно колено.
- Я не вовремя? - негромко спросил Сил'ан, оставаясь стоять у порога.
Данастос поднялся.
- Что ты, Келеф, - возразил он с лёгкой удивлённой улыбкой. - Входи. Надо же. Я и не ожидал.
Уан неторопливо подплыл к столу, окинул взглядом голые стены; высокий табурет, грубо вырезанный из камня; десятки пузатых глиняных горшков, обвязанных сверху тканью и стоявших по углам; пучки душистых трав, свисавшие с потолка.
- Ты знаешь, зачем я здесь, - сказал он, наконец, вновь останавливая взгляд на человеке.
Тот поднял брови.
- А! Да, - улыбка не исчезла с его лица. - Оно где-то у берега, прячется. Или в лесу, но ночью точно пойдёт к реке - охотиться.
- Ты выгнал его?
- Выгнал, - весен улыбался всё так же спокойно. - Вазузу легче это не видеть. Она очень переживала, и даже сейчас хорошо бы не заговаривать при ней… сам понимаешь.
Сил'ан молча опустил глаза. Маг тихо рассмеялся, отошёл от стола, сел на табурет и предположил:
- Ты готовился к тяжёлому разговору?
- Я только что приехал.
Не обращая внимания на сухой тон собеседника, Данастос полюбопытствовал:
- Как Парва-уан?
- Покинул свой народ ради невидимого Солнца три года назад, - задумчиво ответил Келеф. - Или, как говорят местные, ушёл по дороге ветра.
- Три года назад? - изумлённо повторил весен. - А мы думали… Ясно.
- Он удивительно точно для человека предвидел время своего ухода.
Некоторое время они оба ничего не говорили, но тишина казалась магу неловкой.
- И теперь ты решил вернуться? - спросил он.
- Нет, - равнодушно откликнулось изящное существо. - Я думаю оставить Разьеру столицей объединённого владения, но говорить там с Каогре-уаном означает раскрыть ему тайну многих укреплений.
Весен хмыкнулл.
- Значит, в крепость ты приехал ненадолго?
- Так будет лучше.
- А лятхи?
- Остались в Разьере.
Маг вздохнул и хлопнул ладонью по колену.
- Ты так стоишь, будто всё выбираешь: уйти или остаться, - бодро заметил он, пытаясь вернуть разговору привычную лёгкость. - Торопишься куда-то?
- Нет, - ответил уан, откинул голову и посмотрел в потолок. - И всё-таки мне не стоит задерживаться.
- Отчего же? - улыбнулся весен.
Келеф загадочно прищурил глаза, подплыл к нему, остановился за спиной. Человек расслышал шёпот на незнакомом языке, похожий на шум прибоя. Длинные цепкие пальцы исполнили на спине мага несколько тактов из какого-то виртуозного произведения. Данастос попытался обернуться, и тотчас прохладная кожа перчаток легко коснулась его горла. Он вздрогнул и замер.
Сил'ан долго молчал. Тревога постепенно стихла, напряжённость ушла. Маг расслабился, прислушавшись к спокойному безмолвию тёплого уютного дома. Чужие пальцы тоже успокоились и змеями скользнули весену на плечи; они лишь изредка шевелились, словно жили собственной жизнью.
Дитя Океана и Лун негромко и напевно заговорило на общем:
"Ибо я не надеюсь вернуться опять
Ибо я не надеюсь
Ибо я не надеюсь вернуться
Дарованьем и жаром чужим не согреюсь
И к высотам стремлюсь не стремиться в бессилье
Ибо крылья мои не сподобятся боле
В небо взвиться, как птичьи
В небо дряхлое, маленькое и сухое
Много меньше и суше, чем дряхлая воля
Научи нас вниманью и безразличью
Научи нас покою.
Хоть я не надеюсь вернуться опять
Хоть я не надеюсь
Хоть я не надеюсь вернуться
…хоть я ничего не хочу от бессилья
Но в широком окне от скалистого берега
В море летят паруса, в море летят
Распрямлённые крылья
И сердце из глуби былого нетерпеливо
Рвётся к былой сирени, к былым голосам прилива
И расслабленный дух распаляется в споре
За надломленный лютик и запах былого моря
И требует повторенья
Пенья жаворонка и полёта зуйка
И ослепший глаз создаёт
Чьи-то черты под слоновой костью ворот
И вновь на губах остаётся солёный привкус песка
Это место, где сходятся три виденья
Меж голубеющих скал[13]".
Данастос решительно качнул головой и хотел о чём-то спросить, взволнованный, но Сил'ан его опередил.
- Парва знал так много стихов, что напоминал мне этим существо моего народа, - рассказал он негромко, переходя на морит, - и особенно любил читать такие строки. Я здесь не все слова понимаю. (Пауза.) Рядом с ним было проще, потом два года не так уж плохо, но теперь совсем легко сойти с ума.
Маг молчал. Келеф обнял его за шею и наклонился, заглядывая в лицо.
- Как вы назвали ваше чудовище?
- Прексиан.
- Я сам отвезу его в кёкьё и останусь там так долго, как только смогу. Ты ведь поможешь Оруру обойтись без меня?
- Конечно, - Данастос улыбнулся. - Можешь не сомневаться: сумасшедший правитель нам не нужен.