- И что же должно прозвучать теперь? - серьёзно спросил мальчишка.
Край неба над тёмно-синими горами полнился мягким светом. Его укрывала сиреневая вуаль. Она тянулась, становясь всё плотнее и гуще к беззвёздной черноте высокого неба. Трава, седая от инея, отливала то призрачным голубым, то зеленью вечерней зари. Келеф посмотрел на горизонт - туда, где должно было из-за горных цепей взойти Солнце, и запел, опустив ресницы.
Рассвет последнего дня пути оказался торжественным и скорбным. Облака промокли от крови и, отяжелевшие, клонились к земле; зловещие сизые тучи, похожие на крылья, настигали их, небрежно играя пурпуром на кончиках перьев.
- Давным-давно, - таинственным голосом молвил Сил'ан, - первое Солнце растеклось водами Океана. В его глубине исчезли все цвета, кроме одного - самого прекрасного, - он провёл рукой по ткани платья. - Тогда среди безмолвия проснулись всебесцветные драконы. Вырвавшись из объятий вод, они устремились в небо, схватили день за край и увлекли в Океан. С тех пор и поныне их тела сплетаются в небесах, а мы называем этот танец "ночью" и наблюдаем с восхищением и трепетом, как сверкает на их чешуе бесчисленное множество брызг!
В мире, где живут легенды - в Урварге -, огни изменчивы, непостоянны, они кружат, убегая от Лун, чтобы не потеряться в их тумане. И тогда знающие говорят: то играют всебесцветные драконы.
Дети первого Солнца беседуют с ними, научившись языку капризных искр, уносятся ввысь на мерцающих звёздами спинах. Драконы не находят страха в глазах друзей: те помнят своё предназначение и знают верный путь, в их душах нет сора, им подвластны чудеса. А чудо не взимает платы; исступление, жертвы и страдания ему не нужны.
"Я помогу тебе, - говорит дракон. - Я научу тебя летать! Только верь даже не мне, и не тому, что говорят другие, - поверь себе и улыбнись. Только улыбнись, и, обещаю…"
Человек убегает в страхе, с ненавистью бросает камень в гибнущую тень. Или отвечает: "Тебя нет, есть только звёздное небо".
"Ты веришь в небо?" - удивляется дракон.
"В небо верят все, но лишь дурак поверит твоим обещаниям. Всем известно: люди не летают".
Дракон опускает веки и возвращается к Лунам, хотя они очень холодные.
- И это тоже история чьей-то жизни?
- Хм… Нет. Это я прочёл в свитке старых преданий, который мне подарил знакомый зимень.
Глава XV
Хин поставил на пюпитр скрижали с нотами. Дверь отворилась, в комнату вплыл Сил'ан, направился к контрабасу и свернулся кольцами у окна в горячих солнечных лучах. Мальчишка окинул взглядом давно привычную картину и отвернулся, но стоило ему поднять руки с колен, как голос уана распорядился:
- Токката ми минор.
Юный Одезри замер:
- Тебе же нравится Моцарт.
- Может у меня измениться настроение? - капризно осведомилось уже пригревшееся существо.
- Да, но попробовал бы ты просить, а не требовать, - попытался втолковать ему мальчишка.
- Если я не услышу токкату, то посплю в другом месте.
- Если не перестанешь угрожать, токкату ты не услышишь, - улыбнувшись, ответил Хин.
Уан задумался:
- Тогда выйди вон, - наконец, распорядился он. - Мне здесь хорошо, и подниматься я не намерен.
Мальчишка фыркнул, развернулся на подставке, соскочил с неё и остановился в шаге от нахальной змеи.
- И что же тут хорошего? - поинтересовался он, укладываясь на пол рядом.
Солнце сразу же ослепило его, и он повернулся на бок. Спину обжигал невидимый огонь, но жар можно было терпеть.
- Уж не мстишь ли ты мне? - подозрительно осведомился Сил'ан.
- За что бы? - с искренним удивлением отозвался Хин.
- Я не люблю, когда ты так близко. И ты это знаешь.
- А ты догадываешься, как заставить меня исчезнуть.
- Есть несколько способов, - недовольно протянуло дитя Океана и Лун.
- Но только один, при котором тебе не придётся двигаться, - подсказал мальчишка.
- Как жестоко и хладнокровно ты используешь мои слабости, - пожаловался Келеф.
- Неубедительно, - оценил рыжий упрямец.
Сил'ан тяжело вздохнул, признавая поражение.
- Сыграй, пожалуйста…
Мальчишка неторопливо поднялся:
- Право, это не составило труда, - заметил он.
Чёрная змея ухмыльнулась и довершила:
- … партию клавесина из первой части концерта[24], который ты сейчас разучиваешь.
Хин застонал.
- Каждый раз, как ошибёшься или сфальшивишь - начинай сначала, - бодро напутствовал его уан.
Орур отворил дверь хижины. Увидев на пороге мальчишку, он медленно поднял брови и демонстративно посмотрел на широкое оранжевое Солнце, тонувшее в песках. Хин смущённо кашлянул.
- Я знаю, что опоздал, - молвил он.
- На два часа, - медленно и раздельно выговорил старейшина.
- Простите, - мальчишка поклонился.
Орур недовольно хмыкнул:
- Сегодня заниматься с тобой я уже не буду. Не годится на закате.
Хин вновь наклонил голову:
- Я понимаю.
Мужчина покачал головой, вышел наружу и притворил дверь.
- Пойдём, - сказал он.
Они отошли от деревни на десяток айрер, там летень остановился и строго посмотрел на мальчишку:
- Ты постоянно опаздываешь, а твои мысли вечно бродят где-то далеко. Так никакого толку не выйдет.
- Простите, - снова сказал Хин.
- Да что ты как заведённый! - резко бросил старейшина. - В конце-концов, кто из нас и чему хочет научиться?
24
И.С. Бах. Бранденбургский концерт номер 5 (BWV 1050), ре минор. Allegro. В течение концерта у клавесиниста имеется масса возможностей показать качество игры. В особенности сложна длинная виртуозная сольная каденция в первой части. Многие исследователи видят в этом концерте первоисточник жанра сольного клавирного концерта.