Никто! И никогда! Так ему не посмеет сказать!
Правда, особого значения не имеет, о скольких из них ты действительно знаешь. Знать одного человека значило почти то же, что знать их всех.
Одинаковые однотипные привычки, одинаковые однотипные развлечения, одинаковый однотипный культурный уровень, одинаковые однотипные вкусы, одинаковые однотипные почерки, одинаковые однотипные шляпы, одинаковые однотипные работы… только должности у них были разные. И имена. С тех давних пор, как производство полностью перешло на автоматизацию, а образование — на систему инъекций, когда во время походов в школу ученикам делали некоторое количество инъекций строго определенных знаний в соответствии с выбранной специальностью[23], с тех пор как работа стала требовать строго определенных навыков, а все случайно появляющиеся временами и совсем не нужные на практике способности, умения и таланты стали зарываться в землю, — с тех самых пор общество стало однороднее, спокойнее и счастливее. Жить стало проще. Проблем куда как меньше стало с тех самых пор.
Дошла очередь, наконец, и до потребностей в уважении и самореализации. Все это с лихвой давали занимаемые должности и очень важная работа, которую они предлагали. Да-да-да, работа! Вы думаете, меньше стало работы с тех пор, как производство наладилось и рынки стабильно пополнялись товарами — бери-не хочу — и предложениями услуг — пользуйся-не-хочу? Наивные вы! А кто будет документировать всю эту продукцию? А кто будет проводить инвентаризацию и сверять списки? А кто будет подсчитывать прибыли? А кто будет думать, как их еще увеличить? А кто будет выпускать акции, продавать акции и перепродавать акции? А кто будет оказывать вам консультационные услуги, рассказывать, как все вышеперечисленное проделывать, и перепроверять еще раз, правильно ли вы все поняли?
Не даром же столько на свете директоров, зам. директоров, ответственных по «вставить нужное», очень ответственных по «вставить нужное» и пр. и пр. и пр.
Они ведут деловую переписку, составляют протоколы, выдают почетные грамоты коллегам по отделам, присутствуют на советах директоров, пытаются разобраться в запутанной служебной иерархии и определить, кто кому начальник…
Сколько работы!
И кто-то должен все это координировать!
Реальная власть сосредоточена в руках Администрации, на высших ступенях властной иерархии.
Элрой знал: не так-то просто пробиться к вершинам и не свалиться, вращаясь там в элитных кругах.
Все стремятся попасть. А он смог!
Путь был извилист и не прост, но он абсолютно честно, без единой уловки или другого недостойного поступка добился занимаемого поста. И, более того, смог там укрепиться настолько, что, казалось, теперь уже никто больше не был в состоянии, не решился да и просто не захотел бы попробовать его сместить. Ведь он прекрасно справлялся с возложенными на него обязанностями и использовал по максимуму все свои возможности, которые давала занимаемая должность
Второй заместитель Президента — а ведь ему только в марте исполнилось 20!
Бдэчж, его непосредственный начальник, например, стал первым заместителем лишь к шестидесяти. И, возможно, никогда бы им не стал, если бы не его прыткий помощник.
Совершенно особенный и ни на что не похожий случай! Таких чудесных исполнителей днем с огнем не сыщешь!
Элрой, подобно Антею, ощущал на плечах неимоверный груз — только не неба, а работы — фактически, на нем одном все и лежало.
Да уж.
Он контролировал все, что только происходило. Все.
Справился бы он сам? Вряд ли.
Спасибо очкам!
Очки — вот главное украшение его жизни! С ними он чувствовал, как выделяется[24] из толпы однотипных молодых людей, стремящихся построить карьеру. У него была коммуникабельность, гораздо больше опыта (да он полжизни в офисах и кабинетах провел!) и все шансы.
Ну хотя бы просто только взгляните на него! Что вы видите?
Оптимистичный и очень представительный — гордая осанка, уверенные движения, проницательный взгляд (и глядеть он привык беспристрастно и немножечко свысока, так уж обязывала поднятая голова). Никто бы никогда не подумал, что ему впору вступать в общество анонимных сновидцев. Элрой Макинтош видит сны? А я ваша бабушка с вишневым пирогом в руках!
Никто[25] никогда не видел, как Элрой испытывал сомнения. Никто не предполагал, что Элрой (Элрой Макинтош!) знает такое слово — неуверенность. Никто не знал, что он может испытывать страх или грусть.