Роберт давал свой неизменный отказ.
Он привык работать независимо. И в его работе, несомненно, тоже есть смысл. И это еще очень спорный вопрос, где его больше.
Вот если бы таких людей, как МакГрегор, было больше! Тогда все было бы по-другому! Не было бы так надоевшего ему отношения к уфологии свысока.
И все-таки ему действительно повезло — есть несколько по-настоящему адекватных коллег! Их мнение Роберт ценил очень высоко. Все они были гораздо старше и опытнее его, и потому он ревностно прислушивался к их советам. С большинством он познакомился сам: написал, изучив их научные работы, и они откликнулись.
Сейчас они все пребывали в почтенном возрасте, и ему было неловко беспокоить их по всяким пустякам, поэтому он писал им только в самых экстренных случаях. К тому же они занимались теперь теоретическими исследованиями и были далеки от его прикладных изобретений. В юности они и сами уделяли много времени практике, и проведенные ими экспедиции и исследования, их достижения служили Роберту лучшим зарядным устройством. То есть прекрасной поддержкой и источником вдохновения.
МакГрегор же был главным его авторитетом: у него были твердые принципы в работе, главный из которых состоял в добросовестном отношении к своему делу — отношении со всей ответственностью, аккуратностью и серьезностью. Было и еще кое-что, вызывавшее в Роберте искреннюю симпатию к МакГрегору как к человеку: он сам смог найти Роберта и связаться с ним. И был первым, кто ввел его в этот мир — мир настоящей Уфологии, Науки, а не газетных вырезок и телевизионных скандальных передач. Рассказал о специализированных журналах, о том, где достать оборудование, какие фонды могут выдать гранты на экспедиции и многое-многое другое!
МакГрегору было тогда уже много лет, и в Роберте он нашел своего преемника. И даже солидный возраст не мог отстранить его от исследований.
Роберт не раз отправлялся с ним в экспедиции и перенял тогда многие методы работы.
Что и говорить, МакГрегор был профессионалом, знающим толк в своем деле!
И потому Роберт никак не мог пережить известие о смерти старого ученого. Прошло уже несколько месяцев, и с каждым следующим Роберт становился все только угрюмее. И все больше погружался в работу.
Встречи с несколькими молодыми учеными принесли только разочарование. Все они пропахли самодовольством и ощущением собственной исключительности и прогрессивности. Роберту казалось, они считают его методы устаревшими. А были ли какие-либо методы у них? Казалось, они все делали абы как, для видимости, а, может, из любопытства — потому как сами не всегда осознавали в полной мере, к чему приведет то или иное зажатие клемм.
Нет, они были совсем не похожи на настоящих ученых, страстно влюбленных в свою науку и получающих удовольствие даже от снов, где им являлись очередные результаты эксперимента, проведенного и в жизни не менее 1000 раз.
Они лишь пыжились, важно расхаживали в своих белоснежных халатах по лабораториям и натирали до блеска сапоги.
Роберт испытывал отвращение к таким.
Толку от них никакого. Начнешь сотрудничать — результативность нулевая. И если бы можно было сказать, что хотя бы сам процесс приносит удовольствие — хоть бы уж так — даже этого не скажешь: с ними противно общаться.
Забавно даже, никто из них и не заметил того, что сразу же так привлекло его внимание. Чем они только занимаются целыми днями у себя?
Он прилетел в тот же день — а что они?
В данном случае он даже рад, что все осталось незамеченным.
Не будет толкотни, никто не помешает, никто даже не обратит на него внимание! Роберт не любил заваривать кашу раньше времени.
Но все равно — надо скорее кончать детектор! Он теряет драгоценное время!
Что же в нем не так?
Роберт еще раз оглядел чертеж. А что, если… да нет, это слишком просто… ну а вдруг… еще раз проверить… тынч![73] Да ты, Роберт, ничуть не лучше тех приятелей! И еще называешь себя ученым! Это же арифметическая ошибка! Стыд тебе и позор!
Роберт аж засопел от досады. Хорошо, досада быстро нейтрализовалась потоком новых сил и вдохновения.
Так значит… сейчас-сейчас… еще чуть-чуть…
Лампочка детектора замигала!
Ради таких моментов изобретатель не спит неделями, корпит до изнеможения над чертежами и бормочет формулы себе под нос — то есть живет.
Работает!
О, сладостнейшее из слов!
Роберта охватил экстаз. Он выскочил из своего трейлера как был — в своих больших сварочных очках, сдвинутых на лоб, и перчатках — и бросился по сигналу, ничего уже не замечая на своем пути.