1. В этой беседе прозвучало определение: коммунист — это тот, кто соединяет научный коммунизм с рабочим движением. Оно выглядит для меня довольно странно, потому что слово «коммунист» происходит от слова «коммуна», которое означает приблизительно то же, что и слово «социум» — община, общество. Слово «коммунист» в своём прямом значении подразумевает человека, для которого главной ценностью являются интересы общества, в котором он проживает. Это означает, что такой человек должен стремиться заботиться о благополучии своих ближних, направляя на это свои основные усилия. Осмелюсь предположить, что именно такой смысл изначально вкладывали в термин его авторы, и весьма любопытным образом это совпало бы с позицией человека, который осознал связь общественного блага с персональным. Когда определение подменяет стремление к общественному благу на осознание некой связи между двумя явлениями, это превращает учение из прикладного и созидательного в оторванное от жизни книжно-философское и лишает его ясного вектора. При этом автор высказывания сам же в этой беседе привёл пример, что высказывание Ленина «Коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны!» следует воспринимать не как актуальное определение коммунизма, а как агитационный лозунг, то есть он понимал необходимость ответственно обращаться с определениями и всё же так странно описал коммунистов.
2. В беседе прозвучало утверждение, что философию Гегеля необходимо изучать, поскольку это необходимо, чтобы понять учение Маркса. Это же утверждение мне приходилось слышать и от некоторых других левых. Но тексты Маркса никогда не были непонятными для меня — научный метод позволяет хорошо осмыслить его идеи и сравнить их с реальностью и накопленным знанием. От других достаточно образованных людей я также не слышал жалоб, что идеи Маркса не поддаются осмыслению. При таком состоянии вещей неочевидно, зачем труды Гегеля рекомендуются к прочтению. Если автор высказывания считал Гегеля изобретателем единственно верного способа мыслить, без которого невозможно постичь истинно полезное учение, то в этом я не смог бы с ним согласиться, потому что мне удалось освоить много полезных знаний и добиться весьма изрядной эффективности без гегелевского философского метода, а лишь довольствуясь наследием Аристотеля, Архимеда, Аль-Хорезми, Лейбница и других учёных мужей. Если же учение не поддаётся освоению при помощи обычного научного метода и требует принятия некоторого особенного способа мышления, то оно таким образом лишь дискредитирует само себя. Что касается трудов Гегеля вообще, они в основном наполнены оценочными суждениями об идеальном. Если среди них имеется некая частица рационального смысла, её следовало бы выделить и опубликовать отдельной компактной статьёй, как, кажется, собирался сделать Маркс, а не рекомендовать людям источник, где под видом знания подаются высказывания вроде «бытие есть та абстрактная неопределённость и непосредственность, в которой оно должно служить началом».
3. Выступающий поведал, что в левой среде идут споры вокруг теории стоимости и понятия производительного труда с целью определить, кто является пролетарием, а кто нет. Согласно его позиции, врачи, учителя, стюардессы и прочие работники сферы услуг являются пролетариями при капиталистическом общественном строе, но не будут таковыми являться при наступлении коммунизма. В его представлении правящим классом при коммунизме должны быть только производители материальных предметов, а услуги он обесценил и не дал права не только врачам, но даже и учёным будущего принадлежать к правящему классу. При этом он не уточнил, что должно произойти с общественным укладом, когда роботизация приведёт к исключению человека из процесса материального производства и названный им правящий общественный класс физически исчезнет.
4. Он заявил, что труд является производительным только тогда, когда его итоговый продукт участвует в товарно-денежных отношениях и создаёт прибавочную стоимость. Иными словами, сколько бы вы ни вырастили пшеницы и сколько бы ни накормили ею людей, ваш труд не должен считаться производительным, потому что он не создал прибавочной стоимости. Если вы в качестве хобби занимаетесь кузнечным делом и обеспечиваете целую деревню полезным инструментом, ваш труд также не должен считаться производительным. Кстати, в беседе прозвучало, и это практически прямая цитата из «Капитала» Маркса, что писатель является производительным работником только тогда, когда обогащает книгопродавца, из чего мы должны сделать вывод, что писатель, распространяющий свои произведения бесплатно, не занимается производительным трудом. Но самое курьёзное явление — это когда кто-то делает, например, мебель на заказ и продаёт её в разные дома. По утверждению выступающего, если предмет не был перепродан с прибавочной стоимостью, то производитель создал не товар, а простой продукт. Поскольку каждый владелец новой мебели может как использовать её сам, так и продать, создав прибавочную стоимость, труд изготовителя мебели в момент его осуществления не может быть признан производительным или наоборот, потому что неизвестно, будет ли итоговый продукт участвовать в товарно-денежных отношениях. Выходит, если такой производитель не будет специально отслеживать, была ли его мебель перепродана кем-то из новых владельцев, то он не сможет уверенно ответить на вопрос, является ли его труд производительным и, следовательно, не будет знать, является он пролетарием или нет. Таким образом, произведённая им мебель будет находиться для него в состоянии, аналогичном квантовой суперпозиции, являясь то ли товаром, то ли простым продуктом, а сам он как бы станет пролетарием Шрёдингера54. Как выяснилось позднее, это подтверждается и словами Маркса: «Производительный и непроизводительный труд здесь различаются всегда со стороны владельца денег, капиталиста, а не со стороны работника» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 26, ч. 1, с. 139). Очевидно, что после ликвидации капиталистических отношений такое определение не позволит понять, какой труд является производительным.
54
Эрвин Шрёдингер — австрийский физик-теоретик, один из создателей квантовой механики. Критиковал т. н. копенгагенскую интерпретацию квантовой механики, в т. ч. на примере парадокса с котом, который назвали парадоксом «кота Шрёдингера»