Нет: кто захочет познать утехи поздней Венеры,
Тот за усилье свое будет стократ награжден.
Но наконец-то вдвоем на желанном любовники ложе:
Муза, остановись перед порогом Любви!
705 И без тебя у них потекут торопливые речи,
И для ласкающих рук дело найдется легко.
Легкие пальцы отыщут пути к потаенному месту,
Где сокровенный Амур точит стрелу за стрелой.
Эти пути умел осязать в своей Андромахе
710 Гектор, ибо силен был он не только в бою;
Эти пути могучий Ахилл осязал в Брисеиде
В час, как от ратных трудов шел он на ложе любви.
Ты позволяла себя ласкать, Лирнессийская дева,
Пальцам, покрытым еще кровью фригийских бойцов;
715 Или, быть может, тебе, сладострастная, это и льстило —
Чувствовать телом своим мощь победительных рук?
Но не спеши! Торопить не годится Венерину сладость:
Жди, чтоб она, не спеша, вышла на вкрадчивый зов.
Есть такие места, где приятны касания женам;
720 Ты, ощутив их, ласкай: стыд — не помеха в любви.
Сам поглядишь, как глаза осветятся трепетным блеском,
Словно в прозрачной воде зыблется солнечный свет,
Нежный послышится стон, сладострастный послышится ропот,
Милые жалобы жен, лепет любезных забав!
725 Но не спеши распускать паруса, чтоб отстала подруга,
И не отстань от нее сам, поспешая за ней:
Вместе коснитесь черты! Нет выше того наслажденья,
Что простирает без сил двух на едином одре!
Вот тебе путь, по которому плыть, если час безопасен,
730 Если тревожащий страх не побуждает: «Кончай!»
А пред угрозой такой — наляг, чтобы выгнулись весла,
И, отпустив удила, шпорой коня торопи.
Труд мой подходит к концу. Вручите мне, юные, пальму,
И для душистых кудрей миртовый свейте венок!
735 Был Подалирий велик врачевством меж давних данаев,
Мощною дланью — Ахилл, Нестор — советным умом,
Чтеньем в грядущем — Калхант, мечом и щитом — Теламонид,
Автомедонт — при конях, я же — в Венере велик.
Юные, ваш я поэт! Прославьте меня похвалою,
740 Пусть по целой земле имя мое прогремит!
Вам я оружие дал, как Вулкан хромоногий — Ахиллу:
Как победил им Ахилл, так побеждайте и вы.
Но не забудь, победитель, повергнув под меч амазонку,
В надписи гордой сказать: «Был мне наставник Назон».
745 Но за мужами вослед о науке взывают и девы.
Вам я, девы, несу дар моих будущих строк.
Книга третья
Дал я данайцам разить амазонок, теперь амазонкам,
Пентесилея[82], твоим должен я вверить мечи.
Равными будьте в борьбе, а победу укажет Диона
И легкокрылый Амур, в миг облетающий мир.
5 Несправедливо идти с оружием на безоружных,
И недостойны мужчин лавры подобных побед.
Может быть, скажут: «Зачем волчицу вести на овчарню
И ядовитой змее новый указывать яд?»
Это не так; не спешите же многих винить за немногих,
10 Каждой женщине будь честь по заслугам ее.
Да, и младший Атрид, и старший Атрид, без сомненья,
Могут Елену винить и Клитемнестру винить;
Да, Оиклид по вине Эрифилы, рожденной Талаем,
Сам живой, на живых к мертвым спустился конях[83];
15 Но Пенелопа ждала, далекому верная мужу,
Десять битвенных лет, десять скитальческих лет;
Но Филакиду жена попутчицей стала в кончине
И за супругом вослед в юных угасла годах;
Но в пагасейском дому спасла Феретова сына
20 И заменила жена мужа на смертном одре[84];
Но: «Не покинь, Капаней! Прах с прахом смешаем!» — сказала
Так Ифиада[85], всходя на погребальный костер.
Слово само «добродетель» есть женского рода и вида —
Так мудрено ль, что она женскому роду близка?
25 Впрочем, подобным сердцам не надобна наша наука,
И не настолько велик парус на нашем челне:
Лишь о нетрудной любви говорится в моих наставленьях —
Женщинам это урок, как сохранить им любовь.
Женщине лук не с руки, не жжет она факелом ярым:
30 Женские стрелы с трудом ранят мужские сердца.
Част в мужчинах обман, но редок в юных подругах —
Как ни старайся, тебе не за что их упрекнуть.
Это Ясон обманул детей своих мать, Фасианку,
Ибо в объятья свои новую принял жену!
35 Из-за тебя, Тесей, Ариадна лежала, страдая,
84
Феретов сын — Адмет, фессалийский царь (Пагасы — гавань в Фессалии), которого заменила в смерти его жена Алкестида.