– Следует поднять на ноги Народный Авангард, Вонарскую гвардию и жандармерию и сделать все возможное, – рискнул высказаться Пьовр.
– А то мы не знаем! – отрезал Уисс. – Неужто ты так глуп, что не можешь предложить ничего нового? Враг нам известен. И он уже нанес первый удар. Не станешь же ты утверждать, что он действует в одиночку или с помощью всего лишь какой-то девчонки?
– Вполне возможно, – впервые подал голос Хорл Валёр. Он, как обычно, был уныл и подавлен, но нашел в себе силы возразить своему грозному отпрыску: – Если у этого Кинца во Дерриваля достанет чародейной силы, он вообще может обойтись без помощников.
– Ну, конечно, отец, от тебя я и не ждал ничего другого. Этот предатель из бывших Возвышенных, разумеется, вызывает у тебя уважение и восторг. Может, ты даже доволен, что он объявился в Шеррине? – Уисс не стал ждать ответа на свой чисто риторический вопрос. – Но нет, не испытывай мой здравый смысл подобной чушью. Он не способен действовать в одиночку. Тут разветвленный заговор. Я давно это подозревал, теперь же окончательно убедился. Нам еще неизвестны истинные размеры заговора – число участников, их имена и местонахождение, – но это со временем выяснится. Заговорщики, весьма вероятно, просочились в Конгресс, а возможно, даже в Комитет Народного Благоденствия. И пока все не будет расследовано надлежащим образом, тень подозрения лежит на всех вас.
Уисс вперил испытующий взгляд в каждого из присутствующих, и у каждого душа ушла в пятки. Лишь депутат Пульп встретил его взгляд в упор и, не дрогнув своим мраморным ликом, заметил:
– Я восхищаюсь мудростью и решимостью Защитника. Я безоговорочно поддерживаю его предложение и в доказательство этого готов лично возглавить охоту на бывшего Возвышенного Кинца во Дерриваля и его сообщницу. Ради этого я пойду на все возможное и невозможное.
– Отлично. Именно это мне и хотелось услышать. Что ты намерен предпринять, собрат?
– Мы располагаем именами предателей, описанием старика и портретом девушки. Нам известно, что они проникли в столицу недавно. Это существенно. Я поставлю на ноги гвардию и жандармов. Я закажу с миниатюры гравюру на дереве, распечатаю и расклею по всему городу. Я соберу пятерых народогвардейцев, видевших старика, составлю с их помощью словесный портрет, по которому художник, быть может, создаст похожий облик, и распространю изображение точно так же. Я поручу надежным агентам прочесать все гостиницы и пансионы – не появлялись ли там в последнее время новые жильцы. И также, само собой разумеется, передам всю имеющуюся информацию Нану – пусть запустит на поиски своих гнид. Буду просить Защитника, чтоб его родные расширили общение с шерринскими домами и памятниками. Это, понятно, лишь для начала. Если перечисленные меры не дадут быстрых результатов, подумаем о других путях. Положитесь на меня, я испробую все имеющиеся возможности.
Тут Уисс, впервые с начала разговора, поднялся с кресла.
– Ум, напористость, проницательность, решимость, расторопность, преданность. От истинных патриотов ничего другого я и не ожидаю. – Бесцветные глаза Защитника увлажнились, он воздел руку. – Собрат Пульп, приветствую тебя от всего сердца. Ты – мое второе «я».
– Защитник! – депутат с чувством пожал протянутую руку, и тень румянца впервые легла на мраморную белизну его щек.
Остальные тревожно переглянулись.
– Так ступай и будь моим охотничьим псом! – повелел Уисс. – Уверен, ты преуспеешь. А вы берите пример с нашего безупречного патриота.
Правда, Защитник не уточнил, в чем именно надлежит брать пример.
Уисс Валёр еще раз пожал руку своему главному приспешнику.
– Задача перед вами поставлена, – объявил он присутствующим. – Теперь за дело. Отныне вы поступаете в распоряжение депутата Пульпа. Учитесь у него, как надо работать.
Злобные взгляды впились в великовозрастного мраморного купидона, но Пульп не обратил на это внимания. Его голубые глаза, холодные и блестящие как лед на солнце, были пусты: он ушел в себя.
– Ступайте, – приказал Уисс, и депутаты-марионетки, послушные воле своего хозяина, гуськом потянулись из кабинета. – Отец, останься.
Хорл неохотно остановился.
– Ты изучал чародейство и должен знать многих вонарских мастеров по этой части. Тебе знакомо имя Кинца во Дерриваля?
– Мне приходилось слышать о нем, – признался Хорл.
– Ага, я не ошибся – я прочел это в твоих глазах. Я вижу тебя насквозь, отец. Что ты можешь рассказать о предателе Дерривале?
– Очень мало. Я слышал, он великий гений и великий отшельник по сравнению с другими адептами нашего тайного знания.
– И только-то? Если ты знаешь что-то еще, будь уверен – я все из тебя вытяну. Отец, ты не сможешь ничего утаить от меня.
– Мне нечего утаивать.
– Что ж, возможно, и так. Будущее покажет. Представь себе, я ничего не упускаю Почти ничего. – Уисс резко оттолкнулся от бюро и принялся расхаживать по кабинету. – У меня прекрасное зрение, я вижу все – и вижу ясно. Далеко не все понимают, что от моего взгляда невозможно укрыться. Те же, кто недооценивает мою проницательность, порой совершают глупую ошибку и начинают строить козни. Но никаким заговорщикам не обмануть бдительности такого, как я. Ведь я почти не нуждаюсь в сне, как ты знаешь, я могу бодрствовать по многу ночей подряд, что нередко и делаю. Это дает мне дополнительное время, продлевает сознательное существование. Я дорожу этими украденными у забытья часами, стараюсь распорядиться ими наилучшим образом и поэтому, конечно, вижу гораздо больше, чем все думают.
Хорл со страхом глядел на сына.
– Например, тебе могло показаться, будто я не заметил, с каким удовольствием ты воспринял известие о бегстве моего брата Улуара. – Уисс резко обернулся, и Хорл вздрогнул. – Ты ведь обрадовался, верно, отец? Обрадовался?
– Не отрицаю, – тихо промолвил Хорл.
– Ты хотя бы не лицемеришь, и на том спасибо. Что ж, радуйся, пока есть время, ибо я непременно верну брата. У меня все еще остаетесь ты, Евларк и Флозина. Объединив усилия, вы обнаружите, где скрывается Улуар. Даю вам на это двое суток.