И она, Франсин Гренвилль, вдовствующая графиня Уолсингхем, скорее всего, всю оставшуюся жизнь проведет в Тауэре. Ее прелестная, чистая и непорочная, как ангел, дочь Анжелика останется нищей сиротой, так как все имущество — движимое и недвижимое — человека, осужденного за уголовное преступление, обычно отходит королю.
Если случится самое страшное, то Франсин наверняка не удастся доказать свою невиновность. Нет, только она, и никто другой, будет виновата в том, что кто-то лишится жизни или какой-нибудь части тела.
Даже будучи ребенком, она ни разу не позволила себе увильнуть от ответственности, если из-за ее неосторожности или неблагоразумия случалось что-то плохое, а это бывало довольно часто. Это ее сестра Сесилия всегда была образцовым ребенком — понятливым и послушным.
До неприличия своенравная и упрямая, Франсин испытывала терпение своего отца (упокой Господь его душу!) до того самого дня, пока ее супруг не взял на себя ответственность за ее хорошее поведение и приличные манеры. Но Матиас был даже более снисходительным и терпимым, чем лорд Пармер.
«Если жалеть розги, то ребенок вырастет непослушным и избалованным», — после каждого возмутительного случая предупреждали отца соседи. И вот теперь все несчастья, которые они предсказывали, повисли над головой Франсин черной грозовой тучей.
Леди Уолсингхем закрыла глаза.
«Господь милосердный. Отец наш небесный, — мысленно молилась она, — если ты спасешь меня от этой катастрофы, то я обещаю… Я обещаю, что никогда больше не буду совершать глупости. И пожалуйста, сделай так, чтобы он не превратил меня в кошку. Ты знаешь, о ком я говорю. Аминь».
Господь, в силу своей мудрости, не стал, однако, вмешиваться и не сделал ничего для того, чтобы предотвратить надвигающееся несчастье. Он просто позволил спектаклю и дальше следовать сюжету, сочиненному Франсин.
Ангел Любви, роль которого великолепно играла леди Констанс, стоял на зубчатой башне замка. Он махнул рукой, давая понять, что не стоит спешить.
— Не торопитесь, шотландцы! — крикнул Ангел. — Это не вы разрушили чары Вельзевула! Наш храбрый защитник сэр Реджинальд заслужил право назвать самую красивую девушку своей невестой, а не ваш предводитель, хотя он и чертовски красивый парень.
Услышав слова Ангела, псевдошотландцы — они были в черно-белых килтах, из-под которых торчали длинные, затянутые в узкие чулки ноги, с пледами, наброшенными на плечи и пристегнутыми к атласным жилетам, — начали смеяться и презрительно фыркать. Сверкая своими черными цыганскими глазами, они важно расхаживали по залу, уперев руки в боки.
— Ты не можешь лишить нас заслуженной награды, — крикнул их предводитель, который по-прежнему балансировал на ходулях, сидевшему на башне серафиму. — Если будет нужно, мы сможем взять силой то, что нам причитается.
Услышав угрозу лейрда шотландцев, все девицы испуганно охнули и отскочили от окон.
— Дорогой Ангел, пожалуйста, спаси нас от этих злобных существ! — взмолились они.
— Не будьте такими глупыми! — воскликнули шотландцы, насмешливо переглядываясь. — Мы никуда не уйдем без своих невест и будем стоять здесь до тех пор, пока вы не сдадитесь.
Сбившись в кучу, они стали перешептываться, составляя план действий, потом, издав громкий воинственный крик, высоко подпрыгнули над дубовым паркетом, как будто их выпустили из катапульты, и сделали несколько кульбитов. Демонстрируя великолепное мастерство и силу, некоторые из них в высоких прыжках зависали в воздухе над своими кувыркающимися товарищами, а потом, приземляясь, делали несколько кувырков вперед. Другие, прижав одну руку к телу, крутили «колеса»[5] и, пролетая над полом, вращались вокруг своей оси. Остальные же в это время ходили на руках.
— Все на штурм замка! — наконец приказал их предводитель.
По его команде акробаты начали карабкаться вверх по вьющемуся по стенам замка плющу. Трое, стоя друг у друга на плечах и образовав таким образом пирамиду, пытались добраться до самых верхних окон замка. Но когда мужчины начали подниматься вверх, прелестные девы поняли, что никто не придет им на помощь, и решили спасаться самостоятельно.
Они весело смеялись, забрасывая нападающих апельсинами и финиками, и их нежный, мелодичный смех отдавался гулким эхом под высоким сводчатым потолком. Сражаясь так же храбро, как защитники осажденных английских замков, они швыряли инжир и конфеты, пытаясь отразить атаку шотландских разбойников.