Призвав на помощь всё своё самообладание, Алька вернулась в избу. На немой вопрос большухи ответила честно:
— Я про могилу спрашивала.
Светлана-Соломия ничего не сказала, и квартирантка принялась рисовать круги на запотевшем окне.
«Я — НЕМЕЦ, НО РУССКИЙ!»
Разверзлись хляби небесные! В наполненных жижей колдобинах забуксовали машины. Под обложными дождями вороны так промокли и отяжелели, что не могли летать и сидели нахохлившись. Но самое непредвиденное произошло у расположенной в трёх километрах от Таракановки деревни Халуй. Название населённого пункта местные объясняют так: «Мужики там больно широкоротые жили. Ругательски ругались, матюгались. Одно слово — хулиганы!» Однако поселение известно не только местными нравами, но и речкой. До Халуя течёт она в обычном режиме, а потом — фу-у-ф — забурлит и под землю уходит. Только камешки остаются — чистые, будто воду только что вычерпали. Но стоит деревню миновать — и снова река выходит. Связанную с этим природным явлением легенду Эрик записал — из уст Анфисы Павловны Доли:
— Деревня была богатая и Богом любимая. Текла речка, полная рыбы. Всё у них имелось: и грибы, и ягоды. Но мутный там народ жил. Говорили про них: «Халовцы — оханы, грязные стаканы». Однажды шёл мимо Халуя старец Ферапонт и попросил воды напиться. Но они пожалели ему воды. Тогда и сказал он: «Живите ни серо, ни бело, у рыбы и без рыбы, у воды и без воды». И в ту же минуту река ушла под землю. Русло есть, а реки нет. Но Бог милостив. Ни одна туча Халуй не обходит. Какая бы ни была, а всё скатывается на деревню. Поэтому много у них грибов и ягод.
Теперь над Халуем наметился явный избыток туч. В результате зашумели, заклокотали волны, грозя поглотить деревню. Да и все окрестности впридачу.
— Забыл Господь о своём обещании больше не насылать на Землю потопа! — заговорили таракановские бабушки.
С утра Эрик вознамерился посетить местного стража порядка. Коллекционер намеревался узнать, нет ли каких новостей насчёт смартфона, который Вован прихватил, покидая мызу.
Александр Александрович Колдомасов, работая «на земле»[9], знал каждую семью в округе.
Особо доверительные отношения сложились у Сан Саныча со старшим поколением, которое охотно делилось с ним «оперативной информацией». История с заколачиванием живого человека в гроб была выслушана от многих «источников» и в разных вариантах. Но самое неприятное, что сутки шли за сутками, а злоумышленник нигде не засветился. Пропал Вован! Вместе с добычей. Кто ж осудил бы таракановского аниськина за то, что во время беседы с потерпевшим с его лица не сходила дополнительная суровость.
— Как только появится информация о вашем смартфоне, я извещу, — сухо заметил он, давая понять, что аудиенция закончена.
— Есть у меня, господин полицейский, ещё одно дело…
— Какое именно?
— Вотивные подвески.
— Какие ещё занавески? — устало воззрился Колдомасов на посетителя.
— Я обнаружил клад, а господин Дерябин его похитил.
— Ну, что ж, садитесь и пишите заявление! — повелел Сан Саныч, а сам подумал: «Леший тебя забери! Только клада мне не хватало! До кучи…»
Спустя час выйдя из опорного пункта, Эрик двинулся к кафе «Триада». Заказав кофе, он присел у окна, из которого просматривалась Комсомольская площадь — средоточие деловой и общественной активности поселения.
Итак, полиции известно теперь и про клад. Это увеличивает шансы найти похитителя, но уменьшает шансы заполучить хотя бы часть вотива. А серебряная та ножка очень даже хороша.
Додумать Эрик не успел. Он увидел её — ту самую бейсболку, что имела отношение к его спасению. Там, на мызе. Словно повинуясь мужским флюидам она вошла в кафе. Сняв дождевик, скользнула по незамысловатому интерьеру, затем сосредоточилась на меню. Молодой человек, взяв инициативу в свои руки, приблизился к барной стойке.
— Привет, Аленький цветочек!
Её глазки разом осветились неподдельной радостью.
«И к чему она делает вид, что только сейчас заметила его?»
Она с удовольствием приняла приглашение присесть за его столик.
— А почему ты называешь меня Аленьким цветочком?
— Наверное, ассоциация…С детским стишком. Мама хотела, чтобы я знал итальянский. Читала стихи.
— Какие?
Молодой человек набрал в лёгкие воздуха и продекламировал: