Светоносный закашлялся и ожег любопытного не в меру пришельца и его кипу переплетенных бумажек пасмурным испепеляющим взглядом.
После того, как Иван и Серафимой помогли возмущенному старику затушить вспыхнувшие рукава и стряхнули под неодобрительным взором Фригг кучку бумажного пепла на пол [37], Рагнарок допил восьмую кружку и, наконец-то, соизволил ответить на вопрос.
— Граупнер — это мое кольцо, — самодовольно ухмыляясь в отсутствующие усы и методично прихлебывая из заново наполнившейся кружки с молниями, начал он рассказ, демонстративно обращаясь к Олафу. — Одно из четырех сокровищ Старкада, которые помогут нам, богам Эзира, одолеть в любой битве богов Надира и их приспешников. Первое сокровище — это молот, который всегда возвращается. Его я подарил своему единственному сыну, в честь него и нареченному. Вы уже познакомились с ним. В зале.
— Очень аккуратный и вежливый молодой че… бог, — любезно кивнул Иванушка.
Рагнарок подавился, и эль как из пульверизатора брызнул в разные стороны.
— Мьёлнира так еще никто не называл!.. — прокашлялся минут через пять он.
— Так это?..
— Да. Этот гуляка, грубиян, растрепа и пьяница — мой сын, — икнул Рагнарок. — Но это к делу не относится. Кхм. Второе сокровище Старкада — это не знающее промаха копье Бубнир, которое всегда возвращается. Немного ворчливое, но весьма действенное. Третье сокровище Старкада — мой верный шестнадцатиногий жеребец Слепнер, который всегда возвращается. Не ведаю, как, ибо демоны трех полуночных земель — Астигматизмы, Катара Акты и Глаукомии — преследуют его непрестанно и нещадно день и ночь, но ни один конокрад еще не смог его увести дальше ворот конюшни [38]. Я подобрал его в Полынном городе вот таким котенком двести двадцать три года назад… Как будто вчера…
— Жеребенком, вы хотели сказать? — вежливо уточнил Иванушка.
— Я говорю то, что хочу сказать, чужеземец, — покинул страну воспоминаний и нетрезво нахмурился Рагнарок. — И если я говорю «котенком», значит, котенком я его и нашел. Что из него выросло — это другой разговор. Уж не думаешь ли ты…
— А четвертое сокровище, это, я полагаю, пропавшее кольцо? — ловко увела царевича с линии огня супруга.
Светоносный оставил лукоморца в покое и нервно потянул тонкую косицу бородки.
— Да, — в конце концов произнес он. — Четвертое сокровище Старкада, самое ценное и могучее — кольцо Граупнер, которое всегда возвращается. Кроме этого раза. И этому я объяснений найти не могу.
— Оно тоже чем-нибудь интересно? — полюбопытствовала Серафима.
Рагнарок замялся на мгновение.
— Неизмеримая волшебная сила скрывается в нем, — многозначительно и таинственно поднял к потолку палец Рагнарок. — Больше вам знать не обязательно.
— Понятно, — хмуро кивнул маг, потянулся по инерции в карман за отсутствующим блокнотом и, к своему изумлению, там его и обнаружил.
Богиня домашнего очага перехватила его ошарашенный взгляд и неуловимо кивнула, подбадривая: записывай.
— Особые приметы? — последовал совету чародей, поплевал на грифель и приготовился стенографировать.
— Размер… большой. Сделано из… серого металла, — стал перечислять, скрупулезно загибая по два-три пальца, верховный бог.
— Серебро?
— Аль-юминий?
— Уран?
— М-м-м… Железо.
— М-м-м… Понятно. Дальше?
— В передней части — объемное, с грецкий орех — изображение… черепа… С костями. В короне. В глазах черепа — красные камни…
— Рубин?
— Коралл?
— Кирпич?
— М-м-м-м… Стекло.
— М-м-м-м… Понятно. Дальше?
— Отзывается на имя «Граупнер».
— Что?..
— Да. Глаза начинают светиться, и звучит…. музыка… будто горный водопад проваливается в горячий Хел.
Южане задумались.
За свои жизни — короткие и не очень — их утонченного и не слишком слуха касалось немало разных мелодий, но ничего из услышанного когда-либо не подходило даже отдаленно под данное богом описание.
Ну, что ж. Век живи — век учись…
— Подозреваемые? — пытливо заглянул в голубые, как ледник, глаза Адалет, заканчивая опрос пострадавшего.
— Десять.
— Банда похитителей музыкальной бижутерии? — догадалась Серафима.
— Нет! — яростно сверкнул очами Рагнарок, дернул свою косицу, словно намеревался ее оторвать вместе с челюстью, и гневно выдохнул густым пивным амбре: — Десять богов Эзира!..
— У мужа есть волшебное зеркало, в котором он может увидеть любой предмет, бога или человека в Хеймдалле или Отрягии, — успокаивающе положив мягкую руку на плечо Рагнарока, вступила в разговор и одновременно попыталась дематериализовать мужнину кружку с элем Фригг. — И только обители других богов Эзира невидимы для него.
— Развели тут… — прорычал Рагнарок, и кружка, мигнув, снова обрела объем и массу.
И два литра свежего эля заодно.
— Неприкосновенность частной жизни… — гневно мотнул он бритой головой, хлестнув себя по плечам косицей бороды. — Г-гр-р-р-роб и молнии…
— Значит, если кольцо не показывается в зеркале?.. — нахмурился, соображая, Иванушка.
— …То оно спрятано во дворце одного из десяти богов Зефира?.. Эфира?.. Кефира?.. — закончила предположение мужа Серафима.
— Эзира, — хмуро глянул на царевну и впервые с момента инцидента открыл рот сын конунга.
— И давно оно пропало?
— Около месяца назад.
— И вы хотите, чтобы простые смертные разыскали то, что верховный бог не смог найти за месяц? — недоверчиво уставился на Рагнарока Иванушка.
— Вы можете проваливать из Хеймдалла хоть сейчас, — пренебрежительно и не очень твердо махнул рукой в сторону дверей Светоносный. — Искать должен этот… сын Гуннара.
— А почему бы тебе самому не собрать всех, кого ты подозреваешь, вместе, и не потребовать вернуть кольцо? — решила отбросить первым, как всегда, самый тупой вариант решения проблемы [39], Сенька. — Ведь ты же, во-первых, всех главнее, а, во-вторых, всех сильнее? А, и всех мудрее тоже.
Реакция Рагнарока оказалась непредсказуемой.
— А еще я покровительствую музыкантам… И знаток поэзии!.. — зарделся и горделиво и полупьяно вскинул бритую голову он. — А ты?..
— А-а-а… Я тоже!.. — от удивления соврала Серафима. — Поэзии. Знаток.
— И какая тебе больше нравится?
— Э-э-э… Вамаяссьская, конечно, — брякнула первое, что пришло в голову, царевна.
— Уг-гу… — важно кивнул Рагнарок. — Это… э-э-э… хоккайдо… и хОккей…
— Хайку и хокку, — шепотом подсказал Серафиме Иван, но подсказка его была перехвачена.
— Я и говорю, — радостно закивал бог. — Хокку там всякие. А еще сикоку. И кюсю. Как сейчас помню бессмертные строки… этого… э-э-э… как его… на «П» начинается… Или на «Г»…
— Хокупи Шинагами? — снова предположил шепотом в ухо жены Иванушка, и снова слух Светоносного оказался на высоте.
— Да. Он самый. Пиши. Ногами. Помнишь? — и верховное божество с победоносным видом волейболиста, вытащившего «мертвый» мяч и вернувшего любезность противнику, воззрилось на царевну.
— Д-д-д… Да. Естественно, — не дождавшись на сей раз подсказки от супруга, предпочитавшего всё же «Приключения лукомоских витязей» любой поэзии, Сенька обиженно пнула его под столом, повела плечом и, закинув голову и полуприкрыв глаза, с подвываниями продекламировала:
Ш-шумел к-камыш…
Д-деревья г-гнулись…
И н-ночка т-темная б-была!..
— Бессмертные строки… — потер край сухого глаза рукавом меховой с железными заклепками куртки Рагнарок. — бессмертные… Если бы этот… Хадируками… был отрягом и пал в бою… я подарил бы ему свой топор и сделал бы его своим личным скальдом…
— Он бы не пережил такой радости… — отрешенно покачала головой царевна, но тут же встрепенулась:
— Ну, так как любитель поэзии — любителю поэзии, скажи мне теперь, о утонченный и возвышенный…
37
А Сенька — еще и прикарманить образовавшийся алмаз интересной продолговатой цилиндрической формы.
38
Увести тайком дальше ворот конюшни практически слепого коня размером с полслона, ноги которого торчат во все стороны под углом в девяносто градусов к туловищу — задача для неродившегося еще любителя чужих скакунов. К тому же проблема со сбытом краденого заставлял уже рожденных подумать дважды перед началом такого рискованного предприятия.