Бонни поднимает меня в пять утра, надо начинать пить, есть, разминаться. Меня больше не мучает озноб. Я ощущаю себя на миллион баксов! Все происходит точно так, как и в предыдущие четыре попытки. Невроз тоже входит в этот особенный распорядок дня. Я делаю дыхательную гимнастику, чтобы снизить бешеное биение сердца.
Тем не менее адреналин зашкаливает. Я как никто другой знаю, что ожидает меня в дальнейшем: смертельно опасные жала медуз, хищные акулы, водовороты, непредсказуемые подводные токи, застигающий врасплох шторм и ветры в 50 узлов, тропический дождь, молния, от которой не укрыться и не спастись. Я чувствую страх, надежду и дух нашей Команды. Я вспоминаю все предыдущие провалы; все попытки; людей, которые, несмотря ни на что, были рядом, забывая о своих собственных жизнях и семьях. Я пропускаю все это через себя. Суббота, 31 августа, – мой день. Признаюсь в том, что я немного сдаю: нервы на пределе, а тело напряжено. Меня охватывает паника.
Я забираюсь на скалы у входа на пристань. Кубинские репортеры спрашивают, есть ли у меня ощущение, что сегодня именно тот день, когда я пройду свой путь до конца. В ответ я говорю, что перед началом всех предыдущих четырех заплывов я чувствовала то же самое каждой клеточкой своего тела. И каждый раз неудача шокировала меня. Но, смотря сегодня на горизонт, я действительно чувствовала странную легкость в теле, присутствовало полное ощущение реальности происходящего. Я будто тверже стояла на ногах и меньше волновалась.
Воздух взрывают аплодисменты моей Команды. Я надеваю шапочку, очки, меня мажут жиром. Бонни обнимает меня за плечи и, не отводя глаз, произносит: «Давай же найдем путь!» И я прыгаю.
Глава 32
Дорога, вымощенная желтым кирпичом
Море неспокойно, но волны не бросают меня из стороны в сторону, обходя стороной откуда-то из-за спины. Я вполне счастлива. Пятьсот раз я повторяю The Letter Джо Коккера. И слышу этот ритм.
Солнце играет бриллиантовыми бликами, Бонни и Полин стоят на платформе Помощника. Бартлетт внизу: изучает диаграммы, контролирует курс. Ди – у штурвала, Джонбэрри настраивает радиоволну. Нико стоит на самом верху со скрещенными на груди руками и вглядывается в морскую даль. Главные байдарочники – Дон Маккамбер и Буко Пэнтелис – немного в стороне, позади меня. Мне нравится, когда каяки быстро идут в строю. Тот, что справа от меня, через три часа снижает скорость и остается позади, а тот, который до этого замыкал нашу цепочку, возвращается к главному кораблю. Рядом со мной занимает место отдохнувший гребец. Когда мне срочно нужен глоток воды и я не хочу плыть 21 фут до Voyager, человек с ближней лодки протягивает мне бутылку с питьем.
После моих главных Помощников эти люди – самые важные. Они создают всю экспедицию вместе с дайверами и Энджел. Они говорят со мной во время приемов пищи, передают мои просьбы Бонни. Но гребцы всегда придут на помощь, если мне надо помочиться или натянуть на уши мою шапочку для плавания. Они знают, когда нужно сказать мне что-нибудь ободряющее или когда, наоборот, следует промолчать и позвать Бонни или Полин. Лоис Энн Портер – мой хороший друг, он является третьим человеком в Команде.
Время от времени антиакульи дайверы выходят на разведку и проверяют воды вокруг меня. И Энджел Янагихара. Я понимаю, что в сумерках их бдительность должна будет увеличиться минимум во сто крат.
Каждые полтора часа я оглядываюсь на Кубинский берег. Куба отдаляется. Да, мне хотелось бы видеть море гораздо более спокойным. Но эта суббота, 31 августа, – замечательный день. Сегодня моему брату могло исполниться 61 год.
Я будто смотрю семейный фотоальбом. Маленький Билли, тощий, с его умилительно вьющимися волосами, смотрит на меня, как всегда, немного искоса. И я вижу его взрослым. Вижу его грязный плащ, свалявшиеся немытые волосы. Но его улыбка навсегда останется застенчивой улыбкой маленького ребенка.
Когда в средней школе я лежала дома с болезнью сердца, Билл завидовал, что Лиза приносит мне все эти груды книг из школьной библиотеки. Он приходил и внимательно изучал их. Его всегда интересовала астрофизика. Сорок лет спустя мы сидели на скамейке в бостонском парке и смотрели на звезды, размышляя о бесконечности Вселенной. Неужели Вселенная бесконечна? Мы не можем до конца постичь этого. А может, все-таки у нее есть границы? Я рассказываю Биллу о том, что прочла: если учитывать движение кривых времени и пространства, вас будет видно далеко в космосе, в итоге вы посмотрите на свой затылок. Шариф в сильном волнении вскакивает: «Диана! Вот именно! Эврика! Вселенная не бесконечна! У нее есть границы! Обалдеть! Где ты узнала об этом?» Я скучаю по брату…
49