По моим подсчетам, в семь утра свист дает мне команду снять все снаряжение прочь. Наступает непередаваемое облегчение. Мне говорят, что всю ночь многие члены Команды тоже страдали от качки. Мои щеки, десны, нёбо, язык очень чувствительны, и после долгих часов в соленой воде там всегда появляются раны. Мои зубы начинают рвать мышечную ткань из-за частых вздохов и воды, заливающейся в рот. Но то, что происходит сейчас, и сравнивать нельзя с болью предыдущих попыток. Моя акриловая маска, ее нижняя, самая тонкая и самая прилегающая к коже лица часть, словно сточила всю мышечную ткань в этом месте. Из-за соленой воды у меня во рту раны разъело. Нынешняя боль доставляет мне ужасные мучения.
День настал. В небе – палящее солнце. Под его светом я чувствую себя живой. Я снова могу сосредоточиться на позитиве, особенно когда смотрю на сияющее лазурью небо, которое, соединяясь с ультрамарином Гольфстрима, создает настоящую симфонию красок. В принципе, именно злосчастная маска помогла мне пережить эту ночь и страх перед жалами кубомедуз. Я чувствовала, что все закончится замечательно. Но никакие рассуждения не избавят меня от раздирающей боли у меня во рту. Есть и пить становится тяжело. Мне не по себе при мысли о том, что мне придется пережевывать пищу. Бонни, Полин и Лоис умоляют меня сделать несколько глотков высококалорийного напитка, чтобы хоть как-то восстановить утраченные за ночь силы. Сегодня ночью на мне опять будет эта маска, и, возможно, меня снова стошнит. Риск истощения высок. Бонни вызывает медиков. Они бессильны, пока я нахожусь в воде, и беспокоятся, что у меня будет отек горла. Ночью мне показалось, что начался приступ астмы, когда я сняла маску. Доктора остаются со мной на несколько минут и приходят к выводу, что мне было трудно дышать из-за переизбытка соли. Они возвращаются к себе, заклиная меня сообщить, если дышать станет совсем трудно. Мой рот весь изранен. Но это не станет причиной завершения моего марафона. Мы плывем дальше.
Ближе к полудню мне сообщают хорошую новость. Прошло 30 часов, приемы пищи занимают немного больше времени, чем в начале. Я спрашиваю Бонни, будут ли из-за этого проблемы, к примеру, возможно ли, что я отклонюсь на восток. Сейчас я останавливаюсь на 10–12 минут вместо рассчитанных семиминутных остановок каждые 90 минут. Из своей навигационной кабины появляется Бартлетт. Он сияет, словно только что выиграл в лотерею. Ликуя, Бартлетт сообщает, что в плане течения у нас все просто прекрасно. До сегодняшнего дня мы никогда не оказывались в столь выгодной позиции с Гольфстримом. Бартлетт предупреждает, что сейчас, пока Гольфстрим не изменит направление, я могу увеличить время остановок. В таком случае мне стоит пошевеливаться. Если Бартлетт доволен, то все довольны. А Джон сейчас просто в восторге.
Мы движемся вперед! В моей голове играет микс счастливых мелодий: Israel Kamakawiwi’ole Somewhere over the Rainbow и Louis Armstrong What a Wonderful World. Мне плевать на боль во рту. Я пою эти песни целый день. Вместе с Israel и его волшебным голосом я не чувствую боли.
Я представляю нас с высоты птичьего полета: непреклонно движущуюся вперед флотилию. Ее центр – Voyager, справа, в семи ярдах от которого плывет человек, рядом с ним – каяки, а за каяками, словно дельфины по воде, скользят дайверы, постоянно ныряющие на глубину и проверяющие воду вокруг пловца. Финальным штрихом являются четыре корабля-носителя (два – позади и по одному на каждой стороне). Мы – это высокосинхронизированная машина. Работа в команде, стать настоящей Командой – вот то, к чему мы очень долго стремились. Как руки пловца слаженно и равномерно скользят по водной поверхности, так и каждый член команды выполняет свою роль с вполне понятной самоуверенностью профессионала. Сегодня, 1 сентября, все идет просто отлично.
Но в конце дня я теряю правильный настрой. Во время очередной остановки я спрашиваю, как далеко от нас сейчас Плая-дель-Кармен, думая, что мы в Мексике. А когда Полин и Бонни начали допытываться, когда я надену защитный костюм, я чуть не лишилась чувств. Оказывается, на часах было уже пять вечера, а я потеряла ощущение времени. Мои Помощницы говорят про разведку, на которой была Энджел. Она вернулась, почти на 100 % уверенная, что предстоящей ночью медузы меня не побеспокоят. А я не представляю, как фиксатор поместится в мой раздувшийся рот!