В глубине души рождалась надежда на освобождение. Свобода! Он обязательно будет свободен! Он снова увидит солнце и цветущие луга, услышит шум моря! В Париже живет одна маленькая потаскушка, он бы хотел снова ее увидеть… Жак Берже опять принялся разглядывать таблетку. Внезапно он испугался, что могут придти с обыском и отнять его драгоценность. Он стал метаться по камере и, наконец, засунул облатку в трещину цемента ватерклозета, Потом вернулся и лег на топчан.
Этой ночью он спал только час или два — боялся проспать рассвет. Едва забрезжило и первые слабые лучи прибились сквозь слуховое окно в камеру, он вытащил таблетку из тайника и проглотил ее. От волнения горло его так перехватило, что пилюля не глоталась. Прошел час, и Жак Берже почувствовал первое действие лекарства. Боль возникла и поселилась в глубине его живота, раздув его. Было впечатление, что кто-то забрался внутрь и ножом кромсает его кишки. Он терпел, сколько мог. Одна и та же мысль сверлила мозг: его действительно отравили. Ему стало страшно, он начал колотить в дверь, потом его вырвало. Услышав его крики, явились охранники. С проклятьями они грубо выволокли его из камеры и дотащили до одиночного барака, в котором помещался лазарет. Охранники остались у дверей. Жак Берже корчился в муках на холодном оцинкованном столе, а вокруг него хлопотал врач. Он приподнял голову больного и буквально насильно влил в него противный и удивительно горький напиток. Ледяная жидкость постепенно заполнила все складки его больных кишок, успокоила боль. И постепенно все прошло. Над столом снова склонился человек, но это был уже не медик, а обер-лейтенант. Он быстро сказал Жаку Берже: «Поскорее одевайтесь, возьмите форму», — и протянул ему сверток с одеждой.
Жак Берже, все еще не веря в удачу, механически оделся. В углу комнаты к стулу веревками был прикручен медик с кляпом во рту, но в глазах его искрился смех… Берже был готов. Рукава его формы отмечали лычки фельдфебеля.
Обер-лейтенант открыл боковую дверь из матового стекла, и они попали в узкий коридор. На пути была другая дверь, потом еще одна, а за ней двор, залитый солнцем. Жак на минуту ослеп, так долго он пробыл в темноте. Обер-лейтенант подвел его к мотоциклу с коляской и помог сесть. Мотоцикл завелся с первого раза. Минуту спустя они уже выезжали через железные ворота. Два солдата на посту отдали им честь. Мотоцикл ехал теперь по спокойной тихой улице, и дома по сторонам ее походили на усталые лица.
Позади осталась мрачная тюрьма, а впереди перед Жаком Берже расстилалась зеленая равнина и желанная свобода.
Это была хижина дровосека или браконьера, сооруженная из плохо оструганных досок и старых ящиков, на стенках которых еще виднелись названия фирм-изготовителей. Хижина была спрятана в невысоком и густом подлеске. Жак Берже и обер-лейтенант прожили там два сказочных дня, полных разговоров, мечтаний и ожидания союзников. Между ними зародилась странная дружба. Жака Берже переполняла радость, но в своем друге Клаусе фон Геррентале он чувствовал некоторое напряжение и усиливающийся страх. С точки зрения Жака это было нормально, ведь Клаус дезертировал и заключил союз с противником, как-никак это был решительный поступок, и человек, его совершивший, имел право на нервозность.
Однако эта нервозность не мешала ему внимательно выслушивать рассказы Жака Берже о его прошлом и задавать вопросы. Казалось, Герренталя интересовали мельчайшие подробности жизни его нового друга. Например, он расспрашивал даже, во что Жак любил одеваться, как имя его первой возлюбленной. Особенно его интересовало участие Берже в Сопротивлении.
У Жака Берже не было никаких причин скрывать от Герренталя то, что он уже говорил на допросах. И он рассказал Клаусу все о подполье. Он подробно описал ему своих соратников: Жозе и Бернарда, Кермандеса и Мингама. Ему самому было приятно вспоминать об успешных операциях, которые провела его группа. Они просуществовали два года, и об этих двух годах он рассказал самым подробным образом, ведь они были теперь союзниками.
В свою очередь, Жак тоже задавал вопросы. Он до сих пор не мог понять, что заставило Герренталя помочь ему в побеге. Клаус ответил, что уже достаточно давно вступил в антигитлеровскую коалицию и с самого начала войны искал случай, чтобы дезертировать. Ему только не хотелось являться в лагерь противника с пустыми руками. Вот почему, увидав его однажды в камере, он решил спасти его и уйти вместе с ним. Кроме того, он почувствовал к нему необыкновенную симпатию. Ему стало известно, что Берже вскоре будет расстрелян, тогда он разработал хитроумный план, и, видит Бог, этот план удался.