— Это какое-то безумие, ты согласен? — спросила Ноа.
Она имела слабое представление о том, как должны вести себя хорошие родители, но решила, что так поступать уж точно не должны.
— Ага, именно что полное безумие. Как ты думаешь, нам следует его забрать и сбежать? Сможем получить наличные. — Он приподнял бровь, и Ноа поняла, что Питер шутит.
Ноа посмотрела на ребенка с отвращением.
— Господи, только не это.
— Так не любишь детей?
— Понятия не имею, — призналась она.
Лишь в немногих приемных семьях были маленькие дети, а в Центре их держали отдельно. Ноа общалась только с теми, кому было больше десяти — с тех самых пор, как сама достигла этого возраста. Впрочем, говорить про прошлое ей не хотелось. Многие вопросы Питера ее смущали; ей казалось, что он ее изучает, и она не понимала, почему он задает такие вопросы. Ноа решила перейти в наступление.
— А что случилось с твоим братом? — спросила она.
Питер вздрогнул, словно она его ударила.
— ЧУИМ, — сказал он после долгого молчания.
— Ой. — Ноа замолчала.
Она не знала людей, которые погибли от ЧУИМ, но в последнее время это происходило все чаще. Болезнь появилась несколько лет назад, и главным образом от нее страдали подростки, которые очень быстро умирали. До сих пор ученые оставались в недоумении — жертвы не имели между собой ничего общего, во всяком случае, пока никакой связи между заболевшими найти не удалось. Сначала предполагали, что ЧУИМ как-то связана с сексом, но довольно скоро эту гипотезу признали несостоятельной. ЧУИМ всегда приводила к летальному исходу, и лекарства от нее не существовало.
Ноа не знала, что тут можно сказать. Питер ушел в себя, а она приподняла колени и обхватила их руками. В соседней комнате тикали часы, и каждый звук эхом раздавался в тишине.
Ребенок начал плакать. Ноа вскочила на ноги, обрадовавшись, что тишина нарушена, и принялась рыться в игрушках в манеже. Малыш повернулся в ее сторону. Его лицо быстро краснело, из глаз покатились слезы.
— Успокойся, — сказала она, наконец обнаружив соску в углу, под игрушечным медведем. — Вот.
Ноа всунула соску в рот ребенку, тот начал ее сосать — и слезы моментально высохли. Казалось, его заткнули пробкой. Ноа удивилась. Как жаль, что такую операцию нельзя проделать со всеми. Иногда это было бы просто замечательно.
Дверь распахнулась, и в облаке холодного воздуха появилась Пэм. Ее щеки раскраснелись, волосы спутались. В руке она держала белую пластиковую сумку. Из нее торчало горлышко водочной бутылки.
— Господи, там жуткий холод! — воскликнула она. — Я купила вам чипсы, вдруг вы проголодались.
— Спасибо, — сказал Питер.
— Никаких проблем. — Пэм склонила голову набок. Послышался звук глухого удара, потом шаги. — Кажется, Коди. — В ее голосе Ноа уловила разочарование.
Питер встал.
— Спасибо, что разрешили подождать его здесь. Мы были рады познакомиться с вами и Этаном.
— Да, замечательно, — пробормотала Ноа, также поднимаясь на ноги.
— Конечно, всегда буду вам рада. — Пэм выглядела удрученной. — Скажите Коди, что у меня сегодня пицца, если он захочет поесть, я приглашаю, ладно?
— Обязательно. И еще раз спасибо. — На лице у Питера снова возникла неизменная улыбка.
«Интересно, как он умудряется столько улыбаться?» — подумала Ноа. Если бы она так себя вела, у нее давно бы начались судороги.
Ноа вышла из квартиры Пэм вслед за Питером, который поднялся на второй этаж и позвонил в звонок. Через минуту дверь открыл парень лет двадцати с небольшим, высокий, под метр девяносто, широкоплечий, с короткой стрижкой. Афроамериканец со светло-голубыми глазами, обведенными темными кругами. Он был одет во все темно-синее, на рукаве рубашки выделялась белая круглая заплата с надписью: «Boston EMS».[36] Он выглядел ужасно уставшим.
— Питер? Что-то случилось?
— Мы можем войти? — спросил Питер.
Заметно удивленный, Коди кивнул.
— Конечно, заходите.
Он шагнул в сторону, давая им пройти.
Ноа вслед за Питером шла по скрипучей деревянной лестнице. Никакой ковровой дорожки, лишь в центре виднелись проплешины, протоптанные множеством ног. Она сразу поняла, что Питер явно не раз здесь бывал. Поднявшись наверх, он сразу свернул направо в крошечную гостиную с эркерами, такую же, как на первом этаже, только у Пэм было полно всякой мебели, в отличие от гостиной Коди. Тонкий ковер, диван-футон с простым белым матрасом, низкий столик и несколько подушек на полу. На двух бетонных блоках лежала доска со стопкой учебников. Даже телевизора не было. «Лишь немногим лучше, чем в тюремной камере», — подумала Ноа.