Он любовно провёл ладонью по лезвию и пристально всмотрелся в причудливый узор с позолотой и чернью на серебряной рукояти меча. Потом передал меч Фёдору. Боярин, напрягшись, согнул лезвие и живо откинул руку. Лезвие, тонко зазвенев, распрямилось.
— Да, ловкий мастер Людота, — подтвердил Фёдор, — любо-дорого взглянуть на такую работу.
— Не захваливай, боярин, — отозвался Людота, — не сам ковал, какой Бог дал!
Фёдор всмотрелся в тихо стоявших в сторонке Молчана и Андрея.
— Вспомнил я тебя, смерд, ведь это ты намедни окоротил коня княжича на лугу? А это твой отрок, за которого ты просил князя?
— Боярин, ты не ошибся! Я и есть тот самый смерд, а это мой сын Андрей, по княжьей милости привёз его в обучение ковалю Людоте.
Людота в знак согласия кивнул головой.
— Парень смышлёный и крепкий, думаю, толку нашего прибыло!
Княжич Михаил с благодарностью посмотрел на Молчана. Сняв с себя нательный золотой крестик, он подозвал Андрея.
— Пусть это будет память о поступке твоего отца и обо мне.
— Твой отец верою и правдою служит князю Всеволоду, — отозвался боярин Фёдор, — Богу угодно, чтобы и ты продолжил это обыкновение. Всегда помни, что ты сын своего отца, и что бы в жизни твоей не случилось, не посрами честь и славу своего рода! Верою и правдою служи княжичу Михаилу, впереди у вас долгая и строгая жизнь. Ещё не однажды понадобится княжичу твоя преданность. А желание твоё похвально, коваль Людота взрастит из тебя великого мастера!
После такого напутствия, забрав меч, княжич Михаил вместе с боярином Фёдором покинули кузню.
Оставив сына у Людоты, Молчан заехал в Елецкий монастырь, чтобы приложиться к иконе Елецкой Божьей Матери. Решил попросить Богородицу, дабы не оставила Андрея своим вниманием и всегда была благосклонна к его судьбе. Монастырь, огороженный глубоким рвом и крепкими стенами, находился на высоком обрывистом берегу, под которым протекала река Стрижень, впадающая недалеко от обители в Десну.
По преданию, на окраине города, на поросшей густым хвойным лесом горе, прохожие заметили ослепительное сияние. Когда стали искать причину этого дива, увидели на ели икону Божьей Матери с младенцем на руках. На месте обретения чудотворного образа черниговские зодчие возвели монастырь и церковь Успения Пресвятой Богородицы.[54]
Молчан остановился возле Успенской церкви и долго любовался её строгим, без архитектурных излишеств, обликом. Высокие отвесные стены, украшенные резным орнаментом, приземистый полукруглый купол и покрытые «оловянными таблицами» (листами олова) своды, внушали благоговение. Перед тем, как войти, он щедро подал нищим и каликам перехожим, вечно теснившимся у входа на паперти.[55]
Солнечный свет радужно преломлялся в цветных стёклах узеньких окон и рассеивался, создавая в храме таинственный полумрак. Пред образами горели свечи, а строгие лики, взирающие с иконостаса, невольно настраивали обременённую несладкой жизнью душу Молчана на высокие, хотя и не вполне ясные думы, что неуклонно пробуждались и росли в глубине его естества. Его взгляд скользил по стенам и сводам, разрисованным тёплыми яркими красками. Он долго с благоговением стоял перед фреской[56] «Успение Божьей Матери» и его утихомиренная душа устремилась за пределы храма, в высокие и заоблачные дали, где, по разумению Молчана, обитал Бог.
Осторожно ступая по выложенному цветными шиферными плитками полу, он подошёл к чудотворной иконе Елецкой Божьей Матери, затеплил перед нею свечу и, встав на колени, стал усердно молиться.
— Пресвятая Богородица, прими моление недостойного раба твоего. Не оставь отрока моего Андрея своим вниманием. Отверни его от узилища[57] и наставь на путь праведный. Будь ему помощницей и защитницей, накрой его от всех бед своим омофором.[58]
Помолившись, он вышел в притвор и подошёл к фреске, изображавшей молящуюся Богоматерь.[59] Перед ней в юные годы часто молился черниговский князь Святослав Давидович, прозванный за свою набожность Николой Святошей.[60] А пока Молчан зажигал и ставил перед иконой свечу, из часовни, расположенной на хорах, спустился епископ Порфирий — глава черниговской епархии, одной из самых давних и больших на Руси.[61] Епископ в сопровождении бояр остановился недалеко от Молчана. И тот стал невольным свидетелем разговора Порфирия со своим окружением.
54
Елецкий мужской монастырь возведён при черниговском князе Святославе Ярославиче (1060). В монастырском синодике записано: «Помяни, Господи, благочестивого князя Киевского и Черниговского Святослава Ярославича, иже созда монастырь Пресвятой Богородицы Елецкой».
Однокупольный собор Успения Пресвятой Богородицы построен позже (вт. пол. XI ст.-н. XII ст.). Однотипен с черниговским Борисоглебским храмом. После реконструкции (к. XVII ст.) собор стал пятикупольным. К нашему времени сохранилось четыре купола.
56
Фреска (итал. «fresco» — «свежий») — роспись стен водяными красками по сырой штукатурке.
58
Омофор (греческ.) — «носимое на плечах». Часть епископского облачения, надеваемого на плечи. «Накрой его своим омофором», т. е. возьми под свою защиту.
59
Икона Божьей Матери с приподнятыми руками и раскрытыми ладонями получила название «Богоматерь Оранта» (от латинского «orans» — «молящийся»).
60
Преподобный князь Святослав (Панкратий) Давидович (1070–1143), сын черниговского князя Давида Святославовича. В 1106 году постригся в монахи Киево-Печерской лавры с именем Никола, свои богатства раздал монастырям. «Ибо я обнищал ради Христа, чтоб приобрести Христа». В Киево-Печерской обители Никола Святоша подвизался до самой смерти (36 лет) и заслужил безмерное уважение всей монашеской братии и киевлян. Канонизирован РПЦ.
61
Черниговская епархия основана в 992 году, первоначально называлась Черниговской и Рязанской. Долгое время была самой обширной и второй по значимости (после Киевской) на Руси.