— Грустно мне на душе, неспокойно нынче на рубежах нашего княжества. А виной тому сиверский князь Игорь. Опрометчиво он поступил, когда затеял полк в Половецкую степь. Алчность затмила ему разум, Святослава Киевского решил обойти. Дружину свою, аки былинку пред лицом ветра, положил в поле незнаемом. А сам, неразумный, пересел со злата седла в кощеево.[62] Зло сотворил Руськой земле, часто стали её воевать степняки. Князь Владимир Глебович[63] храбро ратовал с ними, но уязвили его половецкие копья. Раны были тяжкие, и праведная его душа покинула нас.
— Владыка, я был тогда в Переяславле, — ответил монах, сопровождавший епископа, — и знаю, как плакали переяславцы по своему князю.[64] Напрасно Игорь ополчился на Поле, только разбудил ярость половецкую. Ведь мир был у нас с ними. Всем ведомо, что дочь Кончака была просватана за Владимира, сына Игоря. Знать, дьявол прельстил князя, что заратился со своим сватом.
Владыка Порфирий, беседуя с боярами, вышел из церкви. Молчан, помолившись у иконы Богоматери Оранты, заглянул в монастырскую лавку и купил два серебряных нательных крестика, взамен старых, которые он вырезал из липы ещё до венчанья с Радой. Аккуратно завернув покупку в тряпицу, бережно спрятал её в потайном разрезе на поясном ремне. Потом вышел на подворье, отвязал послушно ожидавшую его лошадь и неспешно выехал из монастыря.
Проехал мимо большого кургана, именуемого Чёрной могилой,[65] минул весь город, и лишь только на выезде задержался у приземистого сруба. Яркая вывеска, на которой были малёваны добрый молодец с кружкой в руке и жареная курица, настойчиво зазывала в питейное заведение. Молчан, проголодавшись, решил завернуть, чтобы за чарой хмельного мёда отметить своё расставание с сыном. Привязав лошадь и кинув ей охапку сена, он вошёл в харчевню.
Окликнув хозяина заведения, Молчан заказал обед и добрую порцию хмельного. Подсуетившись, дородный харчевник поставил на стол братину с мёдом и жареную курицу. Уверяя, что кур вкуснее нет нигде в городе, а меда у него знатные, настоянные сорок лет на разных травах. Слава о них ширится по всей округе. Сам князь Всеволод, выезжая на охоту, всегда здесь останавливается, а изведав мёда, разно расхваливает.
Молчан, внимая словоохотливому хозяину, пригубил мёд и стал закусывать курицей. К нему подсел неприятной внешности одетый в рубище человек, со свалявшимися жирными волосами и потёртой медной серьгой в ухе.
Наклонив через стол худое, дико заросшее щетиной лицо, незнакомец дохнул перегаром и на правах завсегдатая потребовал мёда.
— Вяхирь, сложи свои крылышки и не приставай! — осадил беспутного харчевник. А когда Вяхирь послушно отошёл, презрительно произнёс:
— Не обращай, дядя, внимания. Гультяй, пропащий человек! Пропил свою одежду, дал ему взамен рубище.
Уловив недоумённый взгляд Молчана, добавил, что давно бы выпроводил, да иногда этот гулёна помогает по хозяйству за глоток мёда и похлёбку.
А за соседним столиком шумела компания. Медвежьей стати мужик, услышав, как хозяин обошёлся с Вяхирем, подозвал его, повелительно махнув рукой компаньонам. Те, потеснившись, дружелюбно усадили бедолагу рядом с собой. Кто-то хмельно выкрикнул:
— Присаживайся, милок, в ногах правды нет!
— Правды нет на всём белом свете! — отозвался Вяхирь.
— А ты в церковь сходи, батюшка тебе объяснит, где нужно её искать. Али ты безбожник, что крестика на тебе не вижу? — насмешливо отозвался громила, которого присутствующие уважительно называли Кормильцем.
— Пропил крестик, — бесшабашно ответил Вяхирь. — А что ризники? Чётки на руке, а девки на уме. Поп в нашем приходе свят лицом, а похабен обычаем. Сколько девах испоганил! Зато о Боге рассуждать силён. А попробуй-ка к нему подступись! За всё ему неси: и молоко, и яйца, и птицу. Крести — давай, женись — давай, умирать собрался — тоже давай! Неужели этого требует Бог? Нет Бога! Да и жить хочется сейчас, а не в сладком вырии![66]
— По девкам не обмирай. Девки убавилось, бабы прибавилось! Вижу, омрачился ты помыслами своими. Эх, отвяжись худая жизнь, привяжись — хорошая!
Кормилец, юродствуя, перекрестился и велел подать Вяхирю ложку. Придвинул ему миску с варевом из гороха и сала. Быстро глотая, Вяхирь насытился, потом аккуратно собрал со стола крошки и кинул в рот.
— Спасибо за хлеб-соль честной компании! Теперь и сплясать можно! — помявшись, он обратился к Кормильцу. — Эх, выпить хочется, может, нальёшь в долг? Отработаю.
62
«Пересел со злата седла в кощеево». Так в «Слове о полку Игореве» говорится о пленении князя Игоря Святославовича половцами. Речь епископа Порфирия показывает, что он хорошо знал «Слово о полку Игореве» и был знаком с его автором.
63
Князь Владимир Глебович Переяславльский (1157–1187). Из рода Мономашичей, внук Юрия Долгорукого. Оборонял Переяславль от половцев после неудачного похода в Половецкую степь новгород-северского князя Игоря. Был тяжело ранен и, недолго проболев, умер.
64
В Ипатьевской летописи в связи со смертью князя Владимира Глебовича Переяславльского впервые говорится об Украине (1187). «О нём же Оукраина много постона». Так названо Переяславское княжество, пограничное (окраинное) с Половецкой степью.
65
Курган Чёрная Могила (X ст.) является самым большим из сохранившихся курганов на территории Восточной Европы. Первоначальная его высота составляла 11 м, диаметр основания — 40 м. Находится рядом с Елецким женским монастырём.
66
Вырий, по поверьям восточных славян, — тёплый край, где вечная весна, обитают птицы и души умерших.