В праздник Преображенья Господня, о котором народ на Руси весело говорил: «Вот и пришёл Спас, яблочко припас», отрок Ходята вместе с семьёй стоял на литургии в Спасо-Преображенском соборе. Пока родители дожидались, когда священник освятит яблоки, он выскользнул из собора и направился к монастырскому саду. Протиснувшись сквозь щель, мальчишка подбежал к яблоне, склонившей от тяжести свои ветви до самой земли, и быстро стал обрывать созревшие плоды, засовывая их за пазуху. Как вдруг послышался голос:
— Это мои яблоки. Пошёл прочь отсюда!
Ходята резко обернулся и увидел перед собой хорошо одетого сверстника. В кожаных сапожках и атласной васильковой рубахе, опоясанной красным кушаком. Незнакомец презрительно смотрел на просто одетого Ходяту. А тот, оценив взглядом незнакомца, подумал: ишь, боярский сынок, слишком задаётся. И смело ответил:
— Тебе что, яблок не хватает? Смотри, как их много. Бери и рви!
Боярскому сыну такой ответ не понравился. Он подскочил и ударил соперника кулаком в грудь. Ходята в накладе не остался. Завязалась драка. Подростки упали. Катаясь по земле, они нещадно колотили друг друга и не заметили, как подбежал монастырский сторож.
— Попались, огольцы! Теперь ответ держать будете перед игуменом. И не вздумайте брыкаться!
Он заставил мальчишек подняться и сгрёб в охапку. Они пытались вырваться, но страж держал их так крепко, что стало трудно дышать. Почувствовав силу, сорванцы обмякли и покорно пошли с ним.
Настоятель Борисоглебского монастыря игумен Никон встретил их сурово.
— Негоже татями в монастырский сад наведываться. Разве вам не говорили, что грех на чужое зариться? Попросили бы яблок, да ещё в такой праздник, не отказал. А вы не за своё ещё и подрались.
Внимательно всмотревшись в боярского сына, обратился к нему.
— Никак ты Светозар, сын боярина Вышаты. Твой отец известен своим благочестием, не раз жертвовал на нужды монастыря. А сын его постыдным делом занимается. Высечет он тебя за твой проступок.
— Ты, тоже, отрок, не радуйся, — выговорил игумен Ходяте, — оба достойны равного наказания!
Светозар и Ходята стали слезно просить, чтобы об их проступке не узнали родители. Говорили, что ноги их больше не будет в монастырском саду. Вовек не будут желать чужого. Видя искреннее раскаяние отроков, игумен Никон смягчился.
— Верю, верю, что глаголете правду. Посему прощаю. Грех ваш по малолетству вашему малый. Но помириться вам надобно. Негоже из монастырской обители уходить врагами. Подайте друг другу руку!
Светозар и Ходята, заплаканные, взялись за руки. Никон улыбнулся и перекрестил недавних врагов.
— Благословляю на крепкую дружбу, чтобы никакой навет не прервал вашу приязнь. А теперь ступайте, да не забудьте заделать дыру в ограде!
Юнцы, довольные, что так легко закончилось их неожиданное приключение, ушли. А игумен, улыбнувшись, обратился к присутствовавшему при разговоре сторожу:
— Сердцем прозрел их. Такие держат своё слово, на измену они не способны. Когда вырастут, свой род не посрамят.
Княгиня Олёна[90] томилась в своих покоях. Она уже давно была на сносях и не хотела без надобности показываться на людях. Беременность сделала её капризной и грустной. Мрачное настроение нередко оборачивалось беспричинным гневом. Тогда покоевки — девицы, прислуживающие княгине, все трепетали от страха и опрометью бросались выполнять любую её прихоть. Вот и сейчас она сидела на постели не в настроении, а девица старательно расчёсывала гребнем её длинные распущенные волосы. Поглаживая руками уже изрядно округлившийся живот, княгиня думала о своей четвёртой беременности.[91]
Старуха, которую она намедни пригласила, нагадала ей, что родится мальчик, но век его будет недолгим. Тогда она разозлилась на ворожку и приказала взашей её вытолкать. Ишь, что вздумала, как это княжеский сын может погибнуть от руки татей?[92] Но выгнать то выгнала, а на душе стало непокойно. Неужели Бог отвернулся от её детей? Она перекрестилась на образ Божьей Матери, висевший над ложем. Нет, не может быть, чтобы Богородица оставила их семейство своей милостью.
90
Княгиня Олёна — дочь князя Романа Мстиславовича Великого (1150–1205) и его первой жены Предславы. Приходилась сводной сестрой Даниилу Романовичу Галицкому, родившемуся от второй жены князя Романа — (Анны?).
91
В Бархатной книге (1687), где перечислены все знатные руськие роды, упоминается пять сыновей князя Михаила Черниговского: Ростислав, Роман, Семен, Мстислав, Юрий. Были у него и две дочери: Феофания и Мария, незаурядные для своего времени женщины, оставившие заметный след в памяти современников.
92
«Как это княжеский сын может погибнуть от руки татей?». Существует предположение, что у Михаила Черниговского, когда он был великим киевским князем (1238–1239), имелся несовершеннолетний сын. После взятия Киева татарами, князь искал спасения у своих родственников в Польше. Там его не приняли, он пытался уйти в Германию. В пути на княжеский обоз напали грабители. Малолетний сын в стычке погиб.