На соседнем сиденье нашли рекламу проигрывателя hi-fi.
Радужная перспектива, но она его не спасла.
Ада разочарована закатами.
Разочарована матерью. Той, которая оживлялась только когда собиралась отлучиться. Исчезнуть неизвестно куда.
“Где ты была?” – робко спрашивал отец Ады.
Мать отвечала долгим молчанием.
Когда любовь бьется головой о стенку, дойдешь до сумасшедшего дома.
Ада осталась разочарована однообразием итальянской поп-музыки и пошлыми трюками гитаристов, которые завершают все песни одинаково, пытаясь завести танцплощадку и убивая всякую надежду на оригинальность.
Она осталась разочарована сексом с Маурицио – воздыхателем, ростом и напористостью напоминающим Наполеона.
Только в отличие от Наполеона у Маурицио в постели не было никакой стратегии.
Им двигал один животный инстинкт. А у инстинкта, как известно, есть большой недостаток: он быстро угасает.
Она осталась разочарована зоопарком, цирком и школой в дождливые дни.
Точнее, тем, что в зоопарке, цирке и школе пол посыпают опилками.
Она осталась разочарована книгами Камиллери и фильмом “Шестое чувство”, поскольку уже на шестнадцатой минуте поняла: Брюс Уиллис – мертвец.
Такие фильмы противопоказаны людям с высоким IQ.
Она осталась разочарована тремя четвертями тех лекарств, которые ежедневно продает у себя в аптеке.
Она упорно считает, что мир движется вперед благодаря неписаному договору между людьми: суть его в том, что все над всеми издеваются, каждый в рамках своей профессии.
Она пришла к выводу: профессионализм – искусство обманывать ближних.
Впрочем, фокусники из телевизора Сильван и Тони Бинарелли тоже профессионалы.
Жизнь как вид развлечения.
Варьете без блесток. Зато все комические дуэты на месте.
Ада осталась разочарована Витторио Згарби[4], которому на заре его телевизионной юности она приписывала некоторую интеллектуальную живость.
Ада всегда говорит: Згарби совершил непростительную ошибку, сведя интеллектуальную живость к живости, и только.
Когда единственный смысл живости – бичевать окружающих, живость становится пошлой.
Смысл живости в самой живости.
Поэтому Аду никогда не разочаровывал спорт.
Во время Олимпийских игр она оживляется.
Отчаянное проявление живости, цель которого – помахать в воздухе кружком из поддельного золота. Вот что до сих пор вызывает у Ады волнение.
В любом случае о Згарби она больше не говорит. Крикуны приводят зрителей в возбуждение, но быстро надоедают.
Она разочарована теми, кто говорил ей, что она красивая, зато ей льстило, когда ее называли сексуальной. Позже она с горечью поняла: лесть длится не дольше чиха.
Это как шприцы для наркоманов, которыми она больше не торгует. Поддашься на лесть один раз – будешь зависеть от нее всю жизнь.
Ада разочарована собой и тем, что говорили ее друзья, когда ей было девятнадцать и выяснилось, что она жутко умная: она непременно станет звездой.
Ее разочаровал собственный ум. Благодаря ему она не только превратилась в обычного человека, но и начала относиться к людям с подозрением.
Когда ты умен, за углом поджидает бесконечная усталость.
Мужчины не умели ее любить. Но и она внесла вклад в свое поражение. Не сумела сделать так, чтобы кто-то стал ей необходим. Не постаралась, чтобы подвернулся подходящий случай.
Она всегда знала об этом. Мы ведь об этом подозреваем, но гоним подобные мысли. Повезло тем, у кого IQ не столь высок.
Она же блуждает в лесу своих мыслей. Она лишена свойственного невеждам цинизма. Она опускается на самую глубину – к таким глубоким мыслям, что потом не всплыть на поверхность. Как безбашенные ребята, которые только начинают заниматься подводным плаваньем.
В конце концов всегда возвращаешься к мгновению, когда ты начал понимать. И чувствовать.
Увидев, как отец плачет в августе, в себя уже не прийти.
Так все и случается.
Перестаешь замечать жизнь.
Еще одно горе, которое не потрогать рукой и которое бьется головой о стенку.
В конце концов, наберись Ада смелости спросить у отца, почему он плачет, ее жизнь сложилась бы иначе. Наверное.
Ей пришлось бы догонять ушедший поезд и принимать решения, которые казались необязательными.
Она по-другому взглянула бы на то, что в ее жизни нет любви. Впрочем, хотя она и умная женщина, на это ее не хватает.
4