Тут станционная дверь распахнулась, и на перрон со скоростью догонявшего поезд проводника вылетел молодой человек. Одет как я, в белый фланелевый костюм, и усы тоже кривоватые, а в руках канотье. Выскочив на платформу, он стремительно прошагал в дальний конец, явно кого-то ища.
Вот он мой связной! Не встретил меня, потому что задержался. Словно в подтверждение, он вытащил карманные часы и с завидной ловкостью щелкнул крышкой.
— Опоздал, — констатировал он, захлопывая «луковицу».
Если это связной, он сам себя как-то обозначит, или мне полагается шепнуть ему: «Кхм, я от Дануорти»? А может, я должен знать отзыв на какой-нибудь пароль? Он мне: «Мармозетка отчаливает в полночь», а я в ответ: «Воробей уже на елке»?
Пока я прикидывал, что лучше: «Луна заходит во вторник» или «Простите, вы, часом, не из будущего?» — он развернулся, скользнул по мне мимолетным взглядом, прошел на другой конец перрона и уставился на рельсы.
— Скажите, — обратился он ко мне, возвращаясь, — лондонский одиннадцатичасовой уже был?
— Да. Отошел пять минут назад.
«Отошел» — это правильно? Не анахронизм? Может, надо было сказать «отправился»?
Видимо, нет, поскольку молодой человек, пробормотав «так и знал», нахлобучил канотье и скрылся в здании станции.
Минуту спустя он появился снова.
— Скажите, вы не видели тут старых перечниц?
— Перечниц? — На меня повеяло барахолками.
— Парочку вдовушек — ну, у которых «путь земной сошел под сень сухих и желтых листьев»[2], согбенные, убеленные сединами, старость не радость — в таком духе. Должны были приехать лондонским поездом. В бомбазине и агатах, не иначе. — Он наконец заметил мое замешательство. — Две дамы в летах. Меня прислали их встретить. Не могли же они сами уехать? — Он растерянно повертел головой.
Наверняка подразумевались виденные мной две пассажирки, но молодой человек никак не годился в тетушкины братья, а к Мод не подходил эпитет «в летах».
— Обе пожилые? — уточнил я.
— Седая старина. Я их уже встречал как-то… в осеннем триместре. Не видели? Одна скорее всего в вязаном и в фишю. А другая — типичная старая дева: сухопарая, востроносая, идейный синий чулок. Амелия Блумер и Бетси Тротвуд.
Нет, точно не они. И имена другие, и мелькнувшие на миг чулки точно были не синие.
— Нет, — уверенно ответил я. — Не видел. Была молодая барышня и…
Он мотнул головой.
— Не мои. Мои абсолютно допотопные — если кто-то еще верит в Потоп. Интересно, куда бы их определил Дарвин? Допеласгические? Раннетрилобитские? Опять старик поезда перепутал, как пить дать.
Молодой человек подошел к расписанию и досадливо крякнул.
— Тьфу, пропасть! — (Еще одно выражение, до этого встречавшееся лишь в книгах). — Следующий из Лондона только в три восемнадцать, а это уже слишком поздно.
Он хлопнул шляпой по ноге.
— Ну, значит, пиши пропало. Разве только выцыганю что-нибудь у Мэгс в «Митре». На крону-другую она всегда расщедрится. Жаль, Сирила нет. Она от Сирила млеет.
Надев канотье, молодой человек удалился внутрь станции.
Вот тебе и связной. Тьфу, пропасть!
Ближайший поезд не раньше двенадцати тридцати шести. Может, нужно было дождаться связного в точке переброски? Взять багаж и вернуться к тому месту на путях? Найти бы его еще, это место… Эх, не додумался платком отметить.
Или встреча назначена у реки? Вдруг к связному надо приплыть на лодке? Я зажмурился. Мистер Дануорти что-то говорил насчет колледжа Иисуса. Нет, это он давал распоряжения Финчу насчет реквизита. А мне: «Самое главное, что от вас требуется…» — потом про реку, крокет, Дизраэли и… Я зажмурился еще крепче, словно выжимая из себя воспоминание.
— Скажите… — раздался голос над ухом. — Не хочу показаться назойливым…
Я открыл глаза. Рядом стоял молодой человек, упустивший своих перечниц.
— Скажите, вы, часом, не на реку собирались? Ну, разумеется, куда же еще — канотье, блейзер, фланель, на сессию в таком не ходят, — а больше в Оксфорде в это время делать нечего. Бритва Оккама, как учит профессор Преддик. Я имею в виду, вы планировали прокатиться с друзьями — узким кругом, как говорится, — или в одиночку?
— Я…
Может, он все-таки связной, и это некая хитрая шифровка?
— Хотя нет, — спохватился он. — Я как-то не с того конца начал. Мы ведь не представлены. — Стянув левой рукой канотье с головы, он подал мне правую. — Теренс Сент-Трейвис.