Мисс Мак-Картри уже миновала рощу, скрывавшую от нее виллу «Вереск», как вдруг ей показалось, что небесный свод начал стремительно падать на землю или, вернее, земля ни с того ни с сего взмыла к вечернему небу. Но она не успела как следует поразмыслить над причинами этого странного явления, ибо тут же потеряла сознание, так и не узнав, что кто-то попытался ее прикончить…
Глава пятая
Имоджин медленно открыла глаза. По мере того как к ней возвращалось сознание, она, выныривая из небытия, оглядывалась вокруг, не понимая, где находится. Все окончательно прояснилось, когда шотландка не обнаружила напротив кровати знакомого изображения Вальтера Скотта. Значит, она проснулась на какой-то чужой постели. Несмотря на довольно зрелый возраст, мисс Мак-Картри все еще трепетно блюла свою непорочность и хранила в памяти все рассказанные ей в детстве постыдные истории, где неизменно присутствовал некий распутник, посягнувший на девичью честь. Охвативший ее ужас мешал трезво поразмыслить и успокоить себя: все-таки не девочка, и уж если бы и случилась такая беда, то по крайней мере об этом должны были сохраниться хоть какие-то смутные воспоминания. Имоджин в панике попыталась вскочить с кровати, но не тут-то было: ноги ее кожаными ремнями были накрепко прикручены к остову пружинного матраца, а руки скованы обыкновенными наручниками. Хорошенько рассмотрев эти «браслеты», узница задумалась: уж не в тюрьме ли она? Правда, она еще никогда в жизни не слыхала, чтобы тюремные камеры оборудовали кухонными плитами. А здесь она явственно различила не только плиту в углу помещения, но и стол из светлого дерева и два стула, один против другого, стоявшие в центре.
За окном светило солнце, но кроме золотого диска пленнице разглядеть ничего не удалось. Тут наконец шотландка вспомнила все, что произошло с ней накануне, и с двенадцатичасовым опозданием поняла, что на нее совершили покушение, а потом, возможно, напичкали снотворным. Должно быть, этот омерзительный валлиец следовал за ней по пятам и, узнав, что пакет снова у нее в руках, решил напасть и стыть его силой. И вот теперь она, связанная по рукам и ногам, одна в каком-то явно заброшенном доме, приговорена к голодной смерти. Эта мрачная перспектива привела беднягу в такое отчаяние, что она невольно заскулила — точь-в-точь как собака в предчувствии неминуемой смерти.
На этот звук дверь широко распахнулась, и в комнате появился какой-то невообразимый ублюдок. Он подошел к Имоджин и на ужасающем наречии лондонских предместий, которое именуется «кокни», прошепелявил:
— И щасто это у вас? Вы это… лучше бы не надо, а то у меня от этого прямо подшилки трясутся! Еще раз жашкулите — жаткну вам глотку, понятно?
Мисс Мак-Картри одним махом приподнялась и уселась на своем ложе. Едва она почувствовала, что больше не одна, к ней тут же вернулась вся ее неистребимая живучесть. И тюремщик не замедлил в этом убедиться.
— Эй, подонок! Интересно, по какому праву вы меня здесь держите? Может, ты, мой мальчик, по виселице соскучился?!
— Помолщи-ка лучше, куколка, не то жарыдаю от страху! — ухмыльнулся охранник.
Еще никому в жизни в голову не пришло назвать Имоджин Мак-Картри куколкой. Она была потрясена.
— Я тебе не куколка. И попрошу разговаривать со мной почтительно, ты, англичанишка вонючий!
— А я тебе посоветую жаткнуться, и чем скорее, тем лучше, если не хочешь получить по твоей поганой шотландской роже!
Ссора начинала принимать националистический характер. Наследница традиций клана Мак-Грегора ни при каких обстоятельствах не могла допустить, чтобы над ней одержал верх какой-то жалкий голодранец, судя по всему, прямиком явившийся сюда откуда-то из Уайтчепела[5].
— Твое счастье, что ты меня крепко привязал, парнишка, не то я бы тебе показала, как мы некогда в Шотландии учили англичан хорошим манерам!
Парень вдруг расхохотался.
— Вообще-то ты ничего деваха, рыжая такая, длинная, как метелка… Похоже, твой Джуль ш тобой не шкучает!
Оскорбленная до глубины души такой непозволительной фамильярностью, Имоджин резко заметила, что и знать не знает никакого Джуля. Тот в ответ почти растроганно пояснил:
— Во дуреха! Это ж надо, таких вещей не ждать! Да Джуль это как бы просто мужик твой, ну, парень, ш которым ты… короче, поняла, что ль?
— Я не замужем!
— А!.. Так сразу бы шказала… Вот в том-то вся и штука, курочка моя. Жнал я таких, все как одна в психушке кончили!