Вскоре мисс Мак-Картри, вконец разомлев от розовых грез, поняла, что клюет носом. Поначалу она попыталась бороться с сонливостью, но на сей раз усталость все-таки одержала верх. И, пожелав Аллану спокойной ночи, она, еле волоча ноги, побрела к себе в комнату. Проходя мимо двери Нэнси, хотела зайти и сообщить подруге о помолвке, но сил уже не было. Имоджин долго раздевалась, то и дело погружаясь в тяжелую дремоту. С неимоверным трудом натянув наконец ночную сорочку, она не легла, а скорее упала в постель; но прежде чем окончательно утратить способность что бы то ни было соображать, успела-таки уловить, как свежий степной ветер негромко напевает ей «Свадебный марш» Мендельсона.
Глава одиннадцатая
Наутро Имоджин проснулась с таким же самочувствием, как после бессонной ночи, проведенной в одном купе с попутчиками, предпочитающими скорее вдыхать все микробы, созданные природой, чем хоть чуточку приоткрыть окошко. Язык распух, во рту была какая-то горечь, а голову, словно тяжеленной каской, сдавила отчаянная мигрень. Мисс Мак-Картри попыталась вспомнить, что же это такое она выпила накануне, однако, кроме чаю… Господи, не хватало еще заболеть, когда в доме гостит ее жених! При этой чудовищной мысли к ней мало-помалу начали снова возвращаться былые силы. Имоджин вскочила с постели, но все вокруг вдруг с бешеной скоростью закружилось-эавертелось, и она чудом не грохнулась на пол.
Звать на помощь она не решалась — ведь ясно, что первым на зов примчится Аллан, а ей вовсе не хотелось предстать перед ним в таком плачевном виде. Цепляясь сперва за кровать, потом за стол и спинку кресла, она добралась наконец до шкафа, где в ящике на случаи болезни всегда хранилась бутылка виски. Имоджин открыла пробку и, приладив к губам горлышко, сделала долгий глоток, который в первый момент произвел впечатление потока раскаленной лавы, потом же наполнил ее несказанным блаженством. Целебное виски, вот испытанный друг!.. Разомлев и расчувствовавшись, она смотрела на спасительную бутылку, уже готовая вот-вот запеть какую-нибудь из песенок Роберта Брюса. Но потом, поразмыслив, поняла, что рискует разбудить Аллана, вряд ли привычного к такого рода утренним развлечениям.
В доме царила полнейшая тишина. Должно быть, гости еще крепко спали. Имоджин уже решила снова лечь в постель, как вдруг у нее возникло какое-то странное ощущение, коему, как ни старалась, никак не могла найти название. Будто что-то было не так в ее привычном маленьком мирке. Внезапно ей пришло в голову, что тишина в доме никак не сообразуется с явно дневным освещением. Томимая неясными предчувствиями, Имоджин схватилась за часы и, не веря глазам, приставила их к уху. Четкое «тик-так» с неопровержимостью доказывало: часы совершенно исправны — но показывали они полдвенадцатого дня! Еще никогда в жизни Имоджин не валялась до этого часа в постели! Что подумают о ней Аллан и Нэнси? И почему они не подают никаких признаков жизни?
Чувствуя глубокий стыд от непростительной лени, которая никак не вязалась с ее привычками, Имоджин поспешно накинула халат, с тысячью предосторожностей выскользнула из комнаты, бесшумно прокралась в ванную и со вздохом облегчения заперлась там на ключ. Невзирая на поздний час, она провозилась с утренним туалетом куда дольше обычного — ей все-таки хотелось предстать перед женихом во всем блеске своей несколько увядшей молодости. Помятое отражение в зеркале привело ее в неописуемый ужас: ведь рядом ей постоянно мерещилось гладкое, молодое лицо Аллана. Как ни крути, приходилось признать, что день начинался отнюдь не наилучшим образом, — если, конечно, можно говорить о начале дня, когда уже пробило двенадцать. Тщательно наведя марафет и выбрав платье, которое, на ее взгляд, было более всего к лицу, Имоджин постучалась к Нэнси. Не получив ответа, вошла и обнаружила, что спальня пуста. То же самое разочарование ждало ее и в комнате, отведенной Каннингхэму. Спустившись в сад, она попыталась позвать:
— Алл-а-а-н!.. Нэ-э-н-си-и!..
Но голос ее затерялся в шорохе листвы. Не дождавшись ответа и весьма заинтригованная, Имоджин заглянула на кухню… Ну конечно, зная, что она спит, и не желая нарушать ее отдых после всех утомительных злоключений последних дней, Нэнси с Алланом просто отправились прогуляться. И правильно сделали.
Желая наказать себя за непростительную лень, мисс Мак-Картри решила приготовить гостям сногсшибательный обед — для них, утомленных прогулкой, это будет самый приятный сюрприз, а для нее — самый милый способ извиниться за нерадивость. Вооружившись своей тетрадкой с рецептами, Имоджин погрузилась в изготовление сложного сливового торта, который намеревалась подать после доброго «bubble and squeak»[6] и бараньей лопатки (лопатку эту мясник мистер Натчмори доставил ей на дом лично). Пожалуй, обед получался несколько тяжеловат, но разве истинного шотландца когда-нибудь останавливали подобные мелочи?..