Неудачи гитлеровской армии на Восточном фронте и в Африке заставили германских людоедов усилить нажим на софийских регентов, требуя посылки болгарских войск против Советского Союза. Лакеи Филов, князь Кирил и Михов развернули широкую агитацию и пропаганду в пользу фашистской Германии. Они старались убедить болгарских рабочих и крестьян, что немецкие фашисты — их братья, а советский народ — злейший враг.
Нет ничего, к чему болгары были бы так чувствительны, как к дружбе с советским народом. Поэтому, когда фашисты начали брататься с гитлеровцами и нашлись «ученые», которые изобразили нас чуть ли не двоюродными братьями японцев и, присоединив нас таким образом к «чистой расе», стали агитировать пойти против родных братьев — советских рабочих и крестьян, вся страна поднялась против правительства. Болгарский народ никогда не предаст этой дружбы, сцементированной братской кровью в жестокой войне.
На борьбу с попыткой фашистов бросить болгарскую армию против Советской страны Болгарская рабочая партия подняла на ноги все патриотические силы. В октябре она обратилась к армии с воззванием, в котором говорилось о надвигающейся опасности. Воззвание было адресовано офицерам, унтер-офицерам и солдатам.
В этом воззвании говорилось, что Гитлер, чувствуя свой конец, хочет потопить в крови болгарский народ, чья армия ему нужна не только для того, чтобы сломить сопротивление других народов, борющихся за свободу и независимость, но и для борьбы с Красной Армией.
«Кому не ясно, — говорилось в документе, — что Гитлер проиграл войну? Кому не ясно, что победа на стороне Советского Союза и его союзников? Кому не ясно, что после окончания войны Гитлер и его союзники должны будут отвечать за совершенные преступления?
Мы бьем тревогу — Болгария в опасности!»
Воззвание завершалось лозунгами, призывающими изгнать немцев из нашей страны, сломать «ось», смыкающую немецких фашистов с фашистским правительством Болгарии, установить народно-демократическое правительство. «За тесную дружбу и сотрудничество с Советским Союзом и народами балканских стран, за свободную, независимую и счастливую Болгарию!» — гласили лозунги.
В связи с призывом партии отряд уделял исключительное внимание массово-политической работе. На собраниях в селах мы говорили о давней болгаро-русской дружбе, рожденной в освободительной войне, положившей конец пятисотлетнему турецкому игу, разъясняли людям, к каким тяжким последствиям для Болгарии и болгарского народа приведет использование нашей армии против Советского Союза. Мы агитировали крестьян обратиться к своим сыновьям, находящимися в оккупационных войсках в Югославии, Греции, Македонии, с призывом оставить службу в армии и перейти на сторону партизан.
В середине октября полиция предприняла большую акцию против партизан. Она была задумана с целью охватить большой район, в который входили села Кална, Црвена-Ябука, Раков-Дол, Радосин и Преслоп. Полиция наносила одновременно два встречных удара — один со стороны города Пирот, второй — от Трына. Операцией руководил известный своей жестокостью головорез Кочо Стоянов, в подчинении которого находилось четыре тысячи полицейских и солдат.
В районе, где наносились удары, действовал отряд Живое Николича Брко. Брко был одним из популярнейших деятелей Сопротивления в Црнотравском районе. Это был могучий здоровяк с густыми пушистыми усами, из-за которых он и получил свое прозвище[16]. Обнаружив расположение его отряда в селе Раков-Дол, фашисты обстреляли село всеми видами оружия и начали окружать его. Только благодаря умелому маневру, Брко вывел отряд из-под удара полиции.
Разгневанный неудачей, головорез Стоянов приказал своим послушным слугам — офицерам Дикову, Китову, Апостолову, Диневу и Караиванову — 25 октября сжечь все села в этом районе, а мужчин до пятидесятилетнего возраста арестовать и отправить на принудительные работы в Центральную Болгарию.
Утром назначенного палачом дня одновременно вспыхнули пожары в десяти селах. Дома, пристройки, сараи — все было охвачено огнем, над селами стояло зарево, символизирующее как силу, так и слабость фашистской власти. Весь район был покрыт дымом, пахло гарью. Как при набеге гуннов, люди бежали, охваченные паникой, плакали дети, в пылающих кошарах дико ревел скот. Многие крестьяне в этот день сошли с ума, многие преждевременно поседели. Фашисты ожидали, что террор заставит народ упасть на колени и прекратить сопротивление. Этого не случилось; жестокость, в результате которой сотни семей остались без крова, лишились всего, еще сильнее разожгла ненависть жителей сел и деревень, активизировала партизанскую борьбу. Теперь людей ничто не удерживало в селах. В партизанские отряды шли не только взрослые, но и дети.