Время бросать кости.
Бэгнолл потянулся за оружием…
“Черт подери, – подумал Слэк, – он треплется с каким-то типом у писсуара”.
Бэгнолл и правда спокойно справлял нужду, дружелюбно болтая с высоким темноволосым мужчиной, занимавшимся тем же самым по соседству. Слэк увидел оставленный без присмотра портфель и двинулся к нему, за считаные секунды приметив и взвесив все детали.
Хороший, увесистый, качественная кожа.
Он начал ускорять шаг.
Кодовые замки. Нормальной отверткой он их мигом вскроет.
Подхватив портфель, он заметил, что новоиспеченный приятель Бэгнолла поворачивается к нему. Слэк бросился бежать. Перепрыгивая через турникет, он портфелем сбил с ног мужчину средних лет, который как раз собирался опустить свои двадцать пенсов в монетоприемник. Когда Слэк убегал, из туалета за его спиной донесся душераздирающий крик, эхом разнесшийся по всему залу.
Слэк, вслед которому несся этот вопль, промчался к выходу и метнулся в сторону центра Блэкпула.
Старший инспектор Боб Перкс потягивал полпинты шенди в пабе “Грязный Мерфи” и мрачно думал о том, что он недостаточно интересная личность. Ему не хотелось быть ходячим клише, как все эти копы из телевизора с развалившимися браками и проблемами с выпивкой, ему просто хотелось… немного разнообразить свою жизнь. Он пытался обзавестись какими-нибудь причудами, но, увы, все это оказалось не для него. Он не был религиозен, у него не было странных увлечений (да и обычных не было, если уж на то пошло), и за исключением Мишеля Бубле1 (которого он обожал) большую часть музыки он считал ерундой.
Он был не похож на многих знакомых ему копов. Крысы и бальные танцы, господи прости…
Жизнь Боба Перкса была комфортной и упорядоченной, хоть и немного скучной.
Но один безработный бездельник из Вудпламтона и чересчур впечатлительный механик из Мерсайда вот-вот должны были это изменить.
Когда зазвонил мобильный, Перкс застыл. Он все собирался сменить рингтон с Бубле (“Everything” – его коронная песня), но никак не мог заставить себя это сделать, потому что Бубле – это святое. Он пожал плечами в ответ на недовольные лица завсегдатаев, словно говоря: я не идиот, я сотрудник полиции, так что смиритесь.
– Сэр? – Сержант Доминик Бакстер пытался говорить по-деловому, но на заднем плане слышался смех.
– Надеюсь, у тебя что-то важное, Дом. Я обедаю.
– На вокзале ограбление, сэр.
– И что? Пусть отдел грабежей и разбирается. Мы следим за Дрейпером.
– В том-то и дело, сэр. Ограбили как раз Дрейпера.
Перкс отставил стакан.
– Слушаю, сержант Бакстер…
– Ну, Дрейпер разговаривал с каким-то типом в туалете.
– Само собой.
– Он ставит портфель на пол, и второй тип его хватает и убегает из сортира. Этот второй перепрыгивает через турникет, попутно заезжает портфелем кому-то в лицо, и… – Бакстер замялся.
Перкс сделал еще глоток пива. По крайней мере, уже не так скучно.
– Похоже, нам повезло, Доминик. Теперь мы можем заглянуть в портфель, не срывая слежку. Хотя мы и так неплохо представляем, что там внутри.
– У нас нет портфеля, сэр. Вор скрылся.
На заднем плане снова послышался смех. Перкс прошипел в телефон:
– А что с Дрейпером? Его тоже упустили?
– Нет, сэр, мы точно знаем, где он. Дело в том, что с ним произошел небольшой инцидент… Он поторопился застегнуть ширинку. Он в больнице “Виктория”.
– Давай-ка проясним, Бакстер. Дрейпер собирался встретиться с Уэйном Катлером и передать ему портфель. После трех месяцев работы мы почти связали Катлеров с убийством Джорджа Панаидеса, а вы позволили какому-то мелкому воришке спокойно уйти с уликами, пока Дрейпер пялился на чей-то причиндал?
– Примерно так все и было.
– Ты прикалываешься, Бакстер?
– Мы не хотели раскрывать себя, сэр.
Перкс глубоко вздохнул. Ему совершенно точно не помешала бы какая-нибудь вредная привычка. Хотя бы нормальная такая зависимость от амфетаминов.
– А этот тип, к которому клеился Дрейпер, – вам не пришло в голову, что он мог быть причастен к краже портфеля?
– Если честно, нет, сэр, не пришло.
– Ясно.
– Он как-то растворился по ходу потасовки.
– Потасовки?
– Это значит беспорядочная драка или мордо…