О многих событиях и исторических личностях Герон рассказывал с такой живостью, будто был знаком с ними лично, хотя чаще всего речь шла о том, что происходило задолго до его, Герона, рождения на свет. Перед Ясоном разворачивалась завораживающая картина: маленький человек в окружении четырех безжалостных стихий: воды, воздуха, огня и земли. и вот он сначала наделяет их волей и мудростью богов, дает им имена, придумывает их историю, приносит жертвы и возносит молитвы, а потом постепенно, неуверенными шажками, как ребенок, начинающий ходить, человек двигается в сторону познания законов мира, постигает стройную логику математики и механики и поднимается на вершины знания, где от холодного воздуха и открывшихся глазам пейзажей захватывает дух.
— Значит, множества богов на самом деле не существует? — спрашивал Ясон, — Значит, Создатель мира все-таки один? Яава?
— Этого я не знаю, — говорил Герон, глядя на огонь лампы, пляшущий под вечерним ветерком, прилетевшим с моря, — я знаю только то, что могу наблюдать и проверять опытом. Наблюдение и опыт, мой мальчик, наблюдение и опыт! Только они должны служить пищей для ума испытателя, а не буйная человеческая фантазия. Фантазия хороша для поэтов, но ты — ты будь осторожен с этой музой, она может завести тебя далеко в дебри и там бросить одного.
— Димитриус Фалерефс, — Герон поднимал вверх узловатый палец, — запомни это имя, мой мальчик. Он тоже был пришельцем в Великом Городе — как я, как твой отец. Но ранее он был правителем в Афине, пока завистники не изгнали его. К счастью, александрийский правитель Птолемаос Первый пригласил мудреца Димитриуса в Город, сделал его своим советником и прислушивался к его словам. Это было очень давно, примерно десять поколений назад. Птолемаос Первый был хорошим правителем, он понимал, что силу и славу Городу принесут не только богатство и воины, но — знание. И когда Димитриус предложил ему создать Мусейон, а при нем — Библиотеку, Птолемаос поддержал его. Нет и не будет в мире места более важного, чем Мусейон, и имена мужей, создавших его и приумноживших его славу, навечно выбиты на мраморе истории. Впрочем, лично Димитриуса это не спасло — в конце концов он впал в немилость у нового правителя и был изгнан. Он умер в одиночестве и нищете, в маленькой деревне, и все, что от него осталось — это несколько трактатов в Библиотеке…
Герон взял со стола один из свитков, развернул его, пробежался глазами сверху вниз по строкам.
Вот, послушай: "Мудростью бывает сильнее мудрец, нежели десяток властителей, которые существуют в городе"16. Или вот: "Cумножением же имущества — умножаются и вкушающие от него. А какова выгода владельца его? Ну разве что созерцать глазами это". Но я хочу рассказать тебе об одной из главных работ Димитриуса — Переводе Семидесяти. Семьдесят два мудреца-священника были призваны в Александрию из Ерушалаима — по шесть от каждого колена вашего народа, и под руководством Димитриуса семьдесят из них, разбившись на пары, переводили книги иудейского закона на язык койне, понятный всему просвещенному миру. Оставшиеся же двое мудрецов, самые старые и опытные, помогали Димитриусу в конце каждого дня сводить переведенный текст воедино. Было переводчиков семьдесят два — и за семьдесят два дня завершили они труд свой. И велика была им награда: иудейский закон и история народа Израиля стали доступны для изучения мудрецам Мусейона, а кроме того, множество евреев было освобождено из плена, а ведь им суждено было кончить свои дни в рабстве, и дети их родились бы рабами.
— А мой отец говорил мне, — тихо сказал Ясон, — что Тору нельзя переводить на чужой язык. Тора дарована евреям, и только мы должны учить и сохранять ее на святом языке.
— Знание нельзя запереть в клетку, мальчик мой. Истина свободна по сути своей, и познав ее, ты сам станешь свободным. Вопрос в том, является ли на самом деле истиной то, что тебе предлагают в качестве истины? Ваши мудрецы говорят, что бог избрал именно ваш народ для служения ему. Допустим, что это так — да и кто я такой,
чтобы спорить с мудрецами? Но подумай вот о чем: ведь ты уже достаточно долго находишься здесь, в Мусейоне, чтобы понять, как на самом деле огромен наш мир, как сложно, но продумано и, клянусь Зефсом, красиво он устроен! Луна и звезды, до которых нам никогда не дотянуться — но мы знаем, что они есть! И все это — Его творение. И ты хочешь сказать, что Ему нужны ваши молитвы, ваши самоограничения, ваши жалкие жертвы в Храме? Помнишь, как в Зале Географических Карт ты изучал масштаб? Вот и здесь то же самое — просто подумай о масштабе явлений! Он несопоставим. Разумеется, идея избранности поднимает вас в ваших собственных глазах и укрепляет дух. Изучать Книгу — достойная задача. Но попомни мои слова, мой мальчик — во-первых, вряд ли все это имеет к богу хоть какое-то отношение, а во-вторых. многие народы поднимутся на вас, потому что ваша избранность уязвит их. Вас захотят убить, а избранность — взять себе. Возможно, перевод ваших книг был ошибкой, не стоило объявлять Urbi et Orbi17 о вашем воображаемом союзе с богом… но теперь уже поздно. Я слышал, вы до сих пор празднуете день окончания работы над Переводом Семидесяти? Боюсь, настанут времена, когда этот день станет для вас днем траура. Впрочем, ни меня, ни даже тебя к тому времени уже не будет на свете — так что пусть этот будущий день сам позаботится о себе, а мы не будем тревожиться о нем — довольно для каждого дня своей заботы.
16
Здесь и далее текст книги "Коэлет" цитируется по переводу И. Вегеря, http://www.demetrius-f.narod.ru/eccl/translation.html